Не успела она удовлетворенно кивнуть, как задребезжал домашний телефон. Недовольно цокнув языком, отправилась снимать трубку.

– Алло… Аха-ха-ха… Да где ж нас разбудишь? Мы же не барыни! С четырех утра на ногах!

Я слушала ее трескотню, уставившись лицом в стену. Казалось бы, ничего необычного, но за грудиной зрело неприятное предчувствие.

– Ну что вы, что вы… – интонации сменились. Я напряглась. Но быстро расслабилась, когда донеслось: – Я переору любого соловья! Аха-ха-ха… Дома, конечно! Где ж ей быть?!

И снова я напряглась.

В тревоге обернулась. Мама уже смотрела на меня.

– Людка, к телефону, – выдала, прижимая трубку к плечу. – Свекровь, – прошипела, безобразно гримасничая. И будто этой информации недостаточно, уточнила: – Светлана Борисовна!

Я вскочила, трясущимися руками накинула халатик и двинулась к аппарату.

Чуть не выронив трубку, кое-как пристроила ее к уху.

– Алло… – протянула я тихо.

– Милочка, доброе утро, – поприветствовала меня свекровь.

Вроде и ласково назвала, как не называла даже мама, но голос при этом не смягчился.

– Доброе утро, Светлана Борисовна.

– Второй день не могу дозвониться тебе на мобильный. Все в порядке? Как твое самочувствие?

В памяти всплыл тот самый визит в медцентр при МВД, после которого о моем положении узнал Чернов. Не то чтобы я собиралась скрывать свою беременность, но предпочла бы, конечно, обсудить все без вмешательства руководства. Знала бы, что мать Руслана заведует гинекологическим отделением, в жизни бы туда не сунулась.

– Все хорошо, – заверила я свекровь. И, глядя в глаза заинтересованной матери, солгала: – Просто не видела.

Светлана Борисовна выдержала паузу, по которой мне стало более чем понятно, что вранью моему она не верит.

– Мил, ты мне скажи, когда в город возвращаешься?

Я сжала трубку крепче.

– Не знаю. Пока не решила.

– Мил, ну это не дело. Ты теперь замужняя женщина. У тебя молодой муж. Ребенок не за горами. Нечего тебе у мамы засиживаться. Нужно налаживать быт.

Я раскраснелась.

Жарко стало настолько, будто оказалась вдруг в бане.

Сердце заколотилось. Пульс затрещал по вискам. Дыхание сбилось.

– Руслан не против, что я здесь, – сдержанно оповестила я свекровь.

И в этот раз не лгала.

Да, может, я не спрашивала его мнения, когда уезжала, но и он меня не искал.

Ни разу.

Не позвал обратно. Не предложил вернуться.

Разве это не молчаливое согласие?

– Ты ведь понимаешь, как ему сейчас сложно, – продолжала давить своим опытом Светлана Борисовна. – Спецотряд быстрого реагирования – это не просто работа. Это опасность. Это риск. Это жизнь в постоянном напряжении. У Руслана тяжелый график.