— Он кивнул в сторону покрывала: там, где бесчисленное количество рук коснулось его, ткань потеряла слепящую белизну. — Суеверие чистой воды, но посмотри, как меняются их лица.

И в самом деле. Когда люди отходили от тела, на их лицах словно расцветала надежда. Ненадолго, но все же…

С другой стороны — на что еще им надеяться? Тем, чья жизнь предопределена самим рождением: дед пахал землю или шил башмаки, и отец, и сын, и внуки, и правнуки будут пахать или шить… Тем, кто приходит в обитель за исцелением, потому что нанять лекаря не на что. Им остается лишь молиться и верить в божественную справедливость, потому что на земле они ее не видели.

И снова мне впору было бы испугаться собственных мыслей, но сейчас я повторила бы их в лицо и королю, и Первому брату. Удивительно, как меняется мир всего лишь за пару дней, проведенных вне обители.

— Так что Орден продолжит благословлять, а люди — верить. Да и ваши целебные зелья не целиком замешаны на магии, насколько я знаю."

"Я кивнула. Некоторые снадобья, потеряв волшебную силу, перестанут действовать — вроде того обеззараживающего средства, что, лишившись магического компонента, осело кристаллами. Большинство станет работать медленней, ни о каком мгновенном исцелении говорить не придется, но все же зелья будут действенны. В отличие от защитных заклинаний дворца, которые исчезнут, когда истощится сила питающих их артефактов. Станут бесполезны отряды боевых магов. И соседи…

— Если соседи прознают, что наша страна отрезана от магии, это может кончиться большой войной.

Глава 21

— Не страна. Мир, — покачал головой король. — У соседей тоже участились прорывы. И столичный храм главный не только в нашей стране, но и во всем ордене. Они накроют артефактами весь мир.

В самом деле. Вера у нас и соседей одна, и Первый брат волен приказывать не только тем, кто говорит на одном языке с ним.

— Поэтому войны не будет — всем станет не до того. Пока я был жив, так и не решил, и сейчас не могу — вдруг Первый брат прав? Прорывы все чаще, сдерживать их все труднее, жертв все больше. Может быть, магия — не такая уж великая плата, когда речь идет о спасении мира? — Он вздохнул. — Прости меня за то, что и эту ношу я взвалил на тебя.

— Ношу? — не поняла я.

— Знание само по себе тяжкая ноша, а в сочетании с невозможностью ничего изменить… Было бы лучше, если бы ты оставалась в неведении до самого конца.

Нет уж, слишком долго я оставалась в неведении. Слишком долго меня кормили сладкой ложью.

— Я рада, что узнала. Лучше знать о беде и быть к ней готовой, чем внезапно обнаружить, что магии больше нет, и отчаяться.

Я действительно не в силах ничего изменить, но могу подумать о том, как стану жить, когда Орден исполнит свое намерение.