Каков бы король ни был, он мой отец, и другого мне не дано.

— Я не хочу, чтобы его душа бродила неприкаянной. Чтобы она пришла за мной.

— Придет — упокою, только и всего, — пожал плечами Дитрих. — И что-то мне подсказывает, что не к Фейнриту отправится…

— Нет!

Дитрих присел напротив меня, взяв мои ладони в свои, заглянул в лицо.

— Ты должна проститься, попросить прощения и увидеть тело, чтобы перестать думать о покойном как о живом, потому что это будет мешать душе отправиться в то посмертие, которое она заслужила при жизни.

Это знали все, и в повторении, наверное, не было необходимости, но почему-то мне очень хотелось услышать из его уст. Услышать и убедиться, что Дитрих понимает меня. Я кивнула.

— Но разве редко бывает, что человек умирает вдали от близких и некому проститься с ним? — спросил он. — В таких случаях остается лишь смиренно признать, что не в силах человеческих совершить все необходимое, и положиться на волю богов.

Смирение… Всю жизнь мне твердили о смирении.

— Я знаю… — прошептала я, изо всех сил пытаясь подобрать слова, а те путались, отказываясь подчиняться. — Но если бы я полагалась на волю богов, нас с тобой сейчас здесь не было бы. И я никогда не прощу себе, если не попытаюсь что-то сделать. Я же не за тридевять земель.

Дитрих досадливо мотнул головой.

— До чего же ты упрямая, птичка. Чтоб этому глашатаю не обойти стороной наш квартал! — Он вздохнул. — Хорошо. Я постараюсь помочь тебе проститься с отцом и сделать так, чтобы инквизиторы не узнали тебя.

— Спасибо! — Я потянулась к нему, обнимая, прижалась лбом к его лбу — к единственному человеку, который понимал меня, кажется, лучше, чем я сама. В следующий миг вспомнила, чем закончились наши объятья в прошлый раз, отшатнулась, заливаясь краской.

Дитрих выпрямился, глядя на меня сверху вниз, и по лицу его было невозможно ничего прочитать.

— Рано радуешься. Заклинание, которое нам предстоит сотворить, может и не получиться. Я никогда не проделывал его в компании светлого.

— Заклинание? — переспросила я.

— Да. К нему редко прибегают, потому что оно небезопасно.

Как будто есть безопасные заклинания! Даже простейший светлячок, сорвавшись, может ударить по магу-неумехе. Большого вреда не причинит, но головную боль и неспособность колдовать на какое-то время обеспечит.

— Что за заклинание?

— Возможность посмотреть чужими глазами.

— Вселиться в тело, как это делают демоны? — ужаснулась я. — И после этого вы удивляетесь, почему вас боятся?

— Ну да. Мы же отбираем у человека свободную волю, эмоции и желания, как делают светлые.

Яд в его голосе отрезвил меня.

— Прости, я не хотела тебя обидеть.

— Я не обиделся. Обида как выпивка — действует лишь, когда принята внутрь. — Он улыбнулся, взъерошил мне волосы.