— Барыня велела справиться, изволите ли вы собираться? — обратилась она к хозяйке.

Тата лишь кивнула в ответ.

Облачившись с помощью горничной в изысканное творение модистки, Татьяна осталась довольна. Белый цвет как нельзя лучше подчеркивал её нетронутую красоту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наверняка Александр обратит на неё внимание, ведь именно для этого она и попросила брата заказать ей новый наряд.

Девушка и вправду отличалась утончённой красотой. Волосы цвета спелой пшеницы, большие голубые глаза, смотревшие на мир с таким доверием, что казалось, эти глаза никогда не узнают слез.

Её волнистые волосы были уложены в высокую прическу, а несколько локонов обрамляли хорошенькое личико. На корсаже платья красовались живые цветы, а длинные перчатки доходили до локтя.

— Хороша ли я нынче, Марфа? — обратилась Таня к горничной.

— Краше вас и быть не может, барышня, — улыбаясь, подтвердила Марфа.

Взяв с туалетного столика веер и агенду, Татьяна еще раз смерила себя оценивающим взглядом и спустилась вниз, где её уже ожидали бабушка и брат.

Юлия Николаевна глядела на внучку и вспоминала свою молодость. Когда-то она, как и Татьяна, радовалась своему первому выходу в свет, стараясь насладиться каждой минутой.

Девушка, словно паря, сошла с лестницы и легонько коснулась губами щеки бабушки.

— Grand-mère (фр. — бабушка), я готова, — улыбнулась Тата и повернулась к брату. — Володя, мы можем ехать?

На какой-то момент Таня залюбовалась братом. Владимир обладал весьма привлекательной внешностью. Тёмные кудри красивой волной спадали на высокий чистый лоб, взгляд казался чуть надменным, но это лишь добавляло его облику очарования, особенно в глазах юных неискушённых барышень.

— Конечно, Танюша, — кивнул Владимир, — экипаж уже ждёт нас.

Он предложил одну руку бабушке, а вторую сестре.

Татьяна взяла брата под руку, но от неё не укрылось, что он чем-то обеспокоен. Брат и сестра очень хорошо знали друг друга, поэтому она быстро угадала перемену в настроении брата.

— Володя, что-то случилось? — не отводя тревожного взгляда от его лица, спросила Тата.

— Пустое, Таня, — он будто впервые увидел сестру.

Платье было белым, как и полагалось дебютантке, но то, как оно смотрелось на Тате, или то, как кокетливо вела себя сестра, вводило его в недоумение.

Татьяна была избалованным ребёнком, и любая шалость всегда сходила ей с рук. Ныне она очень напомнила ту маленькую девочку, которая в очередной раз затеяла какую-то проделку. Уже подходя к экипажу, Владимир обернулся к сестре, его лицо не скрывало улыбки.

— Чтобы ты ни задумала, ma cherie, помни, что твои поступки отразятся на репутации семьи.