– Ты же в курсе, что можешь сдаться?"

"Чтобы все ученики начали относиться к нему так же, как Брайан Баркер? Так же, как Колин? Ни за что. Саймон вскинул руки в защитную стойку, готовый к нападению. По крайней мере, насколько он мог быть готов.

– О, смотри-ка, ты и правда стараешься. Очаровательно. – Ариана с лёгкостью скользила из стороны в сторону. – И что ты сделаешь? Просверлишь меня взглядом?

– Типа того, – сказал Саймон, но пока она болтала, у него возникла идея. Когда Ариана атаковала в этот раз, он позволил ей сбить себя на землю. Но стоило им упасть, как он развернулся и вжал её в песок.

Надавив коленом на живот, он прижал её шею рукой так же, как делал Брайан. Может, Саймон и был маленьким, но он был крупнее Арианы и смог удержать её, когда она начала вырываться. Так она не могла высвободиться. Оставалось только…

Человеческое тело Арианы начало уменьшаться так быстро, что Саймон едва успел это осознать – но всё же успел, и, когда она превратилась в Чёрную Вдову, он был готов. Подхватив паука, он сложил ладони вместе и запер её внутри.

– Поймал, – сказал он. – Укусишь – я тебя раздавлю. Противоядие в школе есть, так что я, скорее всего, выживу. А ты нет.

Паучиха в его руках выругалась тоненьким голоском, но она понимала, что выбора нет. И Саймон понимал тоже.

Трибуны молчали. Ученики смотрели на него с раскрытыми ртами, и даже Нолан не верил своим глазам. Наконец в яму вошёл Малкольм, с лёгкостью ступая по песку.

– Ты сдаёшься, Ариана? – спросил он. Паучиха не ответила.

– Не отпущу, пока не сдашься, – заметил Саймон. От лапок, щекочущих ладони, по коже бежали мурашки, и все инстинкты вопили её отпустить, но он крепко стискивал ладони вместе. Однажды поймав, выпускать её он не собирался.

Наконец, паучиха проворчала:

– Сдаюсь.

Саймон раскрыл ладони и аккуратно поставил её на песок. Она вновь обернулась человеком, и стоило ей вернуть свою форму, как она с силой пихнула Саймона в грудь.

– Ты сжульничал! Это было нечестно!

– Честно, – возразил Саймон. – Всё равно ты победила всех остальных.

– Саймон прав, – сказал Малкольм. – Учитывая твой опыт, можно было догадаться, что возможен подобный исход.

– Но он даже не превратился.

Малкольм пожал плечами.

– Иногда оставаться в облике человека – лучшая тактика. – Он поднял голову, чтобы обратиться к трибунам. – Иногда форма животного – ваше слабое место, и нельзя забывать, что мы не только волки, гадюки или пауки – мы люди, и мы должны пользоваться сильными сторонами обоих обличий. Саймон не провёл здесь и часа, но уже превзошёл лучшую ученицу, проанализировав её слабости и использовав их против неё.

Саймон закусил губу. Малкольм говорил так, будто он был каким-то гениальным стратегом, но он ничего не анализировал. Ему просто повезло, не больше.