Но она качает головой, так и не сдвинувшись с места:

– Нет, просто хотела сказать… Помнишь, как я умоляла тебя быть с моим сыном, потому что он нуждается в тебе, а ты отказала? Так вот, Рахвен услышала меня. Теперь ты до конца своих дней будешь нуждаться в Эрионаре не меньше, чем он в тебе. Думаю, это вполне справедливо.

Она уходит, аккуратно прикрыв дверь, а я в полном недоумении перевожу взгляд на погрустневшую Арейну.

– Что она имела в виду?

– Ты же умерла. По-настоящему. Чтобы вернуть тебя, Эрионар отдал богам свою жизнь взамен твоей, и боги ответили. Они разделили ее вам на двоих…

Я замираю с открытым ртом.

Так вот в чем вся суть воскрешения!..

***

Пока я в полном ступоре перевариваю услышанное, Арейна тихо выходит. Но возвращается минуту спустя, неся в каждой руке по ребенку.

Она еще только возникает в дверях, а я уже срываюсь с места, забыв обо всем: и о собственной слабости, и о том, что сказала Джанна. Все, что минуту назад занимало мои мысли, отходит на задний план и меркнет перед желанием увидеть моих малышей, взять их на руки, вдохнуть их младенческий запах.

Но, похоже, я переоценила свои силы. Потому что едва не падаю к ногам испуганной Арейны от внезапно накатившего головокружения. Хорошо, что следом за ней входят гурии. Они успевают меня подхватить, вернуть в постель и заставить выпить еще одну порцию укрепляющего эликсира. Только после этого Арейна кладет в мои дрожащие руки одного из младенцев, а второго пристраивает мне на живот.

Все эльфы тщательно прячут своих детей. Что дроу, что светлые, а уж сиды, насколько я помню, отличались особой щепетильностью в этих вопросах. Никто на Эретусе, кроме доверенных нянек и самих родителей, никогда не видел эльфов-младенцев. Ходят даже легенды, что эльфы появляются на свет уже взрослыми, но, конечно же, это не так. И доказательство сейчас тихо сопит у меня на руках.

Как давно я не видела их?

Сердце щемит, но не от боли – от чувства бесконечного счастья. Перед глазами возникает пелена из непрошеных слез.

Утыкаюсь носом в светлые кудряшки сына. Втягиваю его запах, и внутри меня будто рушится очередная преграда.

Эсольмиран. Мой сын, мой первенец. Наследие, оставленное мне Айрениром, память о нашей любви.

Альмиранна. Моя дочь. Моя точная копия.

Я едва не потеряла их из-за собственной глупости. Смогу ли когда-нибудь загладить свою вину?

Дети такие крошечные, что легко помещаются у меня на руках. Сейчас они очень уязвимы и почти не растут, потому что все силы уходят на формирование сильной магической ауры. Но как только основные нити будут достаточно укреплены, близнецы начнут набирать вес и рост.

И все же малыши довольно тяжелые для моих ослабевших рук. Хочу положить их рядом, но они начинают морщиться и хныкать.