Глаза пылали безумием, а аура настолько сгустилась и потемнела, что даже Леоверен, посмевший стать на пути, был отброшен прочь, как щенок.

К этому времени на усыпальницу уже наложили печать. Так делают, когда хотят запечатать ее навеки. Но это не помешало Эрионару выбить двери. Причем я хорошо помню этот момент, особенно то, что несчастные двери открывались наружу. До этого.

А дальше…

Я знала, что было дальше. И никогда не забуду, пусть сейчас все и кажется сном. Но Арейна описала, как это выглядело со стороны:

– Скреп заполнило грозовое облако, в котором сверкали молнии. Их было так много, что никто из нас не посмел сунуться внутрь. Отец приказал расставить у выхода самых сильных асуров, и сам остался с ними, чтобы сдерживать сырую магию. А она все лезла и лезла, превращаясь в смертельный вихрь, будто Эрионар пробил дыру в магическом фоне. Ее было так много, что асуры падали один за другим. Наш отец остался последним, но и он не устоял на ногах. В тот момент, когда он упал на одно колено, из магической бури показалась сияющая фигура. Мы не верили, что это Эрионар. Но это был он. Полуголый и весь в крови. И он нес тебя на руках. Но самое странное, буря затихла, едва вы покинули усыпальницу…

– А что было потом? – вопрос сам собой срывается с губ.

– Да ничего геройского, – она пожимает плечами. – Эри споткнулся, пошатнулся и весьма живописно рухнул в лужу собственной крови. Хорошо хоть тебя не придавил. Ты распласталась сверху."

"Я машинально заглядываю за ворот своей сорочки.

– Да, твой разрез быстро зажил, – Арейна подтверждает мои мысли, – скоро и шрам пропадет. А мой братец, видимо, в пылу страсти так располосовал себе грудь, что потом отлеживался больше трех суток. И вы так мило смотрелись!

Она сжимает ладошки и смотрит на меня таким умильным взглядом, какой вряд ли можно ожидать от девушки-воина.

– Не поняла, – напрягаюсь.

– Ой, я же тебе не сказала. Все это время Эри спал здесь, – дроу с хитрой улыбкой тычет пальцем в кровать.

– Спал здесь? Со мной? На каком основании?

– А на том, что без постоянной подпитки его аурой ни ты, ни твои дети не выжили бы, – вместо Арейны отвечает кто-то другой.

Сухо. Отрывисто. Зло.

Возмущение застывает у меня на губах. С замершим сердцем поворачиваюсь к дверям.

– Матушка, – кланяется Арейна.

– Джанна… – чуть слышно вздыхаю я.

Она стоит на пороге, постаревшая, похудевшая, с глубокими морщинами на лице, которые выдают истинный возраст, и смотрит на меня так, словно жалеет, что я не исчезла.

– Может, войдешь? – предлагаю.

В конце концов, я же решила, что буду меняться. Вот с нее и начну.