Мы наконец-то пересекли Великую Пустошь и вышли к окраине Первородного Леса. Но между ним и нами еще бурлит река – один из притоков Имелиары, славящийся своими порогами.

– Ну что, Прекраснейшая, – хмыкает Будгар, оглядывая препятствие, – может, взмахнешь рукой и построишь нам мост из тьмы, раз уж ты так сильна?

– Отлично! – отвечаю хищной ухмылкой. – Только не забывай: этот поход войдет в историю, особенно тот момент, когда слабая эльфийская девушка помогает сильным и гордым оркам перебраться через крошечный ручеек.

Он рычит, но больше не спорит. Разворачивается к орде и бросает что-то на орочьем языке.

А я мысленно потираю руки. Это общеизвестный факт: орки боятся воды, они не умеют плавать. А еще они глупы, тщеславны и недальновидны.

Были бы умнее, то не оказались бы здесь.

– Переправу начнем строить на рассвете, – сообщает Будгар, недовольно сверкая глазами. – Сейчас слишком темно, к тому же все устали от долгого перехода.

– Я разве против? – наивно хлопаю ресничками. – Делай, как считаешь нужным, ты же вождь. А я пока отдохну.

Глажу гаяла по спине, тот послушно подгибает ноги, и я благополучно ползаю на землю.

Последние три дня и мне дались нелегко. Особенно если учесть, как давно я не ездила верхом. А еще необходимость постоянно оставаться начеку. И неизвестность, которая ждет впереди.

Как я ни храбрюсь, как ни уговариваю себя, что все делаю правильно, но внутри постоянно свербит неприятное чувство. Чувство, что я совершаю ошибку…

А еще… Чем ближе мы к Первородному лесу, тем слабее становится аурная пуповина, связывающая меня с детьми. Занятая собой, я не сразу это замечаю. А заметив, сначала решаю, что малыши просто спят.

Но теперь, оставшись одна в палатке на берегу бурной Рианазары, я вдруг обнаруживаю, что вообще не чувствую их.

«Эри! – зову встревоженно. – Если ты здесь, отзовись!»

Будгар оставил меня одну в палатке и ушел к костру, делить пойманную добычу.

«Я здесь», – слышу усталый голос асура.

«Почему я не чувствую детей? С ними что-то случилось?»

Он отвечает через минуту:

«Нет, с ними все в порядке. Они сейчас бодрствуют и очень активны».

«Тогда почему?!»

Моя тревога грозит перейти в истерику.

«Все дело в полярности магии, – нехотя поясняет Эрионар. – Твои дети – сиды, они используют сырую магию. Ты используешь темную. С каждым днем тьма в тебе становится все сильнее. Та же проблема в браках между эльфами и дроу, ты сама знаешь об этом».

Он прав. Как я сразу не догадалась? Эовен с самого рождения не чувствует сына, потому что он темный дроу. Он связан магической пуповиной с отцом, как и ребенок, которого она носит.

Я же сама оборвала эту пуповину, когда приняла силу Антхарейн.