Розье взваливает себе на плечо, словно мешок с картошкой, тело дворецкого — ну и силища — и мы идем в его кабинет. Я говорю Ирме обработать раны Эдварда и приготовить ему что-нибудь поесть.

После тряски Уоллис приходит в себя. Его губы недовольно кривятся, а в глазах вспыхивает праведный гнев, когда он, привязанный Майклом к стулу в собственном кабинете, замечает меня.

— Как вы смеете? Мальчишка на побегушках (это он про Розье) и девица сомнительного происхождения! На кого посмели поднять руку! Я — главный в этом доме!

— Где ключ от сейфа? — рычит на него мужчина, нависнув коршуном над дворецким, опасно наклонив стул за спинку так, что реши он отпустить, Уоллис полетит вниз.

— Да ты…щенок! Как смеешь со мной так обращаться…

— Ключ! — орет ему в лицо Майкл.

Как же хорошо, что я решила быть с ним на одной стороне. И вдвойне прекрасно, что мне остается лишь следить за воплощением моего плана его руками, самой не ударив и пальца о палец. Хотя, признаем честно, давно уже намеченные мной шаги, претерпели не зависящие от меня изменения.

Уоллис бегает глазенками по кабинету, слежу, но не могу увидеть в этом действии никаких подсказок. Розье угрожает кулаком. Дворецкий вжимается всем телом в спинку стула, напряженно и отчаянно что-то обдумывая.

— М-может быть, вам со-сообщили что-то…ошибочное…За-за-а-чем вам нужен мой сейф. Там, там всего-то сметы расходов и доходов поместья, сводки бюджета… — шепелявит заискивающе дворецкий. Все же зубов у него стало поменьше.

Сопротивляется до последнего, зараза!

— Я могу открыть, — от голоса Эдварда сзади я подпрыгиваю на месте.

6

— Честно слово, Юнис, ко льву в вольер залезла, а боишься каждого шороха, — деверь проходит внутрь кабинета, огибая меня, застывшую почти на пороге.

— Белая еще как мел… — бурчит под нос Эд.

Брови Розье снова взлетают наверх, теряясь под густой челкой.

Он переводит взгляд с меня на младшенького. Нетрудно догадаться, что он раздумывает, когда же у нас так потеплели отношения. Эд ведет себя как мой настоящий брат, и относится как к старшей непутевой сестрице, а не как к навязанной приживалке. Для меня самой такое отношение тоже в новинку."

"Не специально ли юноша таким образом хочет показать Майклу, что я такой же член этой семьи и он меня принял, чтобы Розье не смел меня обижать? Ну какой же ребячливый и в то же время милый поступок, если конечно он действительно имеет это в виду!

Эдвард и сам не цветет румянцем, кто еще из нас бледный! Виду не показывает, но движения скованные, раненная спина дает знать о себе. Меня топит чувство необъяснимой вины.

Мне жаль, я не знала. Не знала. Меня не было здесь, когда продолжались эти истязания. И тем не менее мне ужасно жаль.

Майкл ловит мой направленный в сторону изучающего замок сейфа брата мужа.