Это не слишком ли бессовестно? Он же не ребенок, чтобы чужие вещи присваивать!

— Это подло. Вы не должны были трогать мои письма! — топаю ногой от досады. — Где вы провели эту ночь? И с кем?

Я тоже могу швыряться подозрениями.

Никакого пространства, никакого уважения! Да я и впрямь жена, о которую можно ноги вытирать. Пусть теперь выкручивается. Мне тоже кое-что известно.

— Юнис… — понижает тон герцог предупреждающе.

И на этом все. Ему можно, а мне значит, нет? Это всего-то письма, я не властна над их содержанием, и под луной точно ни с кем не гуляю, в отличии от кое-кого.

— Совсем не доверяете, да? Ничего, я привыкла. Вы не сделали такого, чего бы я не ожидала.

— Ты — моя жена, — повторяется Рейнард, не разрывая взгляда. Золото плавится в его глазах, тягучий цветочный мед: — Все, что мое — твое. И я сам твой. Развод ты не получишь."

"Застываю в шоке. Какого варрха? Это не слова любви, не клятвы в вечных чувствах, но эффект от них для меня равнозначный.

Это признание. И тот, кто его произнес, выглядит абсолютно серьезным. Он искренен. И сам, кажется, не ожидал от себя подобных слов.

Не знаю, что и ответить. Открываю рот, снова его закрываю. Руки подрагивают. В ногах непонятная слабость. Спорить готова, я красная, как вареный рак. И этот румянец расползается по шее, зажигает словно ночные огни мочки ушей. От настолько прямого взгляда, не знаю куда и деться. Хочется закрыть лицо руками. Нет, но как же так…можно ли мне…

Ждет он ответа? Но я не знаю, что ему ответить.

Дверь позади скрипит. Оказывается, не закрыла ее до конца, когда входила в кабинет. Одинаково разворачиваемся с герцогом назад, на нарушительницу этой неловкой тишины.

В проеме торчит чья-то макушка. И края девичьей юбки.

— Кажись, нас засекли, — громкий шепот Эдварда подтверждает несложную версию событий.

— Тогда сдаемся! — смеется Сабрина.

Они и ребенка вовлекли!

Рейнард неловко прочищает горло и приказывает:

— Выходите.

Словно матрешки один за другим в порядке убывания вваливаются внутрь Джаред, Фелисия, Эдвард и замыкающая коротышка Рина. Вины из-за подслушивания не испытывают, судя по лицам. Все Эккарты такие бессовестные? Походу, у них это в крови.

— Ну…если вас интересует наше мнение… — голос подает старший Джаред.

— Мы против, — моя золовка скрещивает на груди руки и сердито удостаивает меня взглядом. Слава богу, Рейнарду от нее тоже достается.

Эдвард хлопает в ладоши, вызывая этим сноп искр:

— Я тоже против! Пять против одной, Юнис, ха-ха! А насчет ночи — магией клянусь, я был последним, кого он видел, перед тем как заснуть в одиночестве в своей постели. Надеюсь, ты видел это личико во снах, Рей!

Юноша подмигивает.