Со мной нервничать начнёт, а у меня самого после общения с Адашевыми и с дядькой тик нервный. Давай, скажи завтра к ней заеду.

— Принято, на связи тогда, — прощаюсь с Саидом, отключаю звонок и несколько секунд заторможено сжимаю телефон в кулаке.

Вот уж не думал, что когда-нибудь так плотно встряну в чужие проблемы. Своих всегда навалом.

Подхожу к барной стойке и встречаюсь взглядом с Назимой. Вижу, что в глубине ее красивых, широко распахнутых глаз застыли слёзы.

— Он не захотел со мной говорить? — спрашивает она горько и закусывает губы.

Да чтоб тебя!

— Он просто занят, — объясняю, как можно мягче.

 — Шуму наделали достаточно. Кто-то из работников ресторана вызвал ментов.

— Какой ужас… — прячет она лицо в ладонях. — Что теперь будет?

— Да ничего, — кладу телефон на столешницу. — Все решаемо. Только тебе придётся остаться здесь до завтра. Саид обещал заехать в гости, как устроишься в квартире.

Вижу, как губы Назимы начинают дрожать и не сдерживаюсь.

— Так сильно мое общество неприятно? — рявкаю. — Ну извини! Придётся потерпеть!

— Простите, — шепчет, обхватывая горло рукой. — Все не так. Я не хотела быть неблагодарной.

Хотела просто не мешать… Простите, — лепечет.

Мне хочется всадить кулак в стену на эмоциях. Потому что девчонка не виновата. Это я затроил в решениях. То привожу в дом, то перестаю контролировать эмоции и хочу, чтобы она уехала, малодушно предполагая, что тогда все станет, как было. Спокойно. Без жара в груди, без суеты. Не будет ощущаться чертов возраст, и Вика снова начнёт нравится… Ну мне же вставляли все ее пошленькие фишки раньше, а теперь — будто зелье отворотное. Тошнит и бесит. Даже поцеловал ее для того, чтобы не сорваться и не ударить.

А ладонь так и чесалась. Первый раз в жизни.

— Не извиняйся… — делаю глубокие вдох и выдох. — Пойдём, покажу тебе гостевую. Не переживай, она на первом этаже. Там есть ванна отдельная. Кровать застелена. Полотенца найдёшь в тумбочке. А все остальное — завтра.

— Спасибо… — шепчет Назима.

«Стекает» со стула, быстро собирает наши тарелки со столешницы и несёт их раковине.

Широкая горловина моей футболки съезжает с ее точёного, нежного плечика. Назима не может поправить ее сразу. Заняты руки. Это даёт мне несколько бесконечно коротких секунд, чтобы полюбоваться и пережить мощный толчок желания в штанах.

Ааа! Да как жить то а?

— Оставь там, — хрипло прошу. — Завтра будет клиниг. Все уберут.

— Поняла, — отвечает расстроено и, закрывая плечо, сбегает от меня к выходу из кухни. — Куда идти?

— За мной… — киваю и уверенно прохожу в коридор, специально оставляя между нами расстояние побольше.

Дохожу до небольшой спальни возле кладовой и распахиваю дверь.

— Прошу…

Пропускаю Назиму вперёд, но сам не захожу. Потому что узко.