— Тихомиров, на выход! — слышим из коридора и замираем.

Впиваюсь поцелуем в губы застывшей жены.

— Я люблю тебя. Через неделю я буду обнимать всю ночь, — обещаю ей.

Ухожу, не дожидаясь ее ответа и не оборачиваясь. Слышу тихий всхлип. Что ж тяжко то так, а?

Глава 40. Счастье — это просто…

Костя

— Не скалься, бесишь, — хмуро говорит Швецов, делая глоток чая из металлической кружки.

Подвигаю ему контейнер с блинчиками от Назимы. Сегодня утром передали.

Мой сосед по камере молча берет блин и откусывает.

— Хорошо готовит, — комментирует задумчиво.

— Не жалуюсь, — усмехаюсь.

Его взгляд зависает на моем безымянном пальце с кольцом.

— Ждёт что ли тебя? А если сегодня не выйдешь?

— Выйду, — отвечаю с агрессивной подачей.

— А если нет? — невозмутимо повторяет вопрос.

— Твоя не пришла? — возвращаю ему с раздражением. Нефиг мне тут с больной головы на здоровую.

Швецов вытирает руки бумажной салфеткой и бросает ее на стол.

— Что-то башка разболелась снова, — встаёт из-за стола и идёт к кровати.

Падает на неё, переворачиваясь на живот.

— Ну ты не грузись, — я подхожу ближе, опираясь рукой на второй ярус нар. — Отпусти. Страшно им. Девочкам… Особенно если хорошая.

— Тихомиров, а не пошёл бы ты на хрен со своей философией, — огрызается, отрывая голову от подушки. — Сам то свою дохрена отпустил?

— А ей без меня хуже при любом раскладе, — отвечаю задумчиво. — Мусульманка она. И ребёнка от меня ждёт.

— А ты продуманный скот, по всем фронтам подстраховался, — ухмыляется мой сокамерник. Все-таки поднимается, потирая лицо ладонями. — Моя — ещё девчонка совсем. В мед ее устроил. Думал, что за пару месяцев надоест она мне, но нет. Запала. Прямо до печёнок пробрала дрянь такая… — со злостью всаживает кулак в железный свод кровати. — И отпустить не могу. И что делать с ней не знаю. Два раза свидание со мной предлагали. Бабки забрала, а от встреч отказалась.

— Ты зачем ей бабки посылал? — искренне удивляюсь.

— А хрен знает, — ещё один удар в свод кровати. — Чтобы нагнуть ее. А может, купить…

— Хм..

— И ты знаешь, — болезненно усмехается, — вот пока она рядом была, почти как должное ее принимал. Все эти ее бабьи нежности. Даже бесился иногда. Представляешь, ей кто-то сказал, что мужику надо на работу обязательно обед собирать. Так она контейнеров приперла. У меня аж глаз задёргался, когда я у себя на кухне пакет пластиковый с борщем увидел…

Начинаю тихонько посмеиваться от его рассказа. Да, Назима такая же. Есть в этом что-то.

— Тебе смешно, а она так смотрела, что взять пришлось. Охрана ещё неделю угорала. Попросил больше так не делать, — продолжает он свой рассказ. — Так она стала мне конфеты в карманы класть.