Май стоял сдержанный, собранный и внешне совершенно невозмутимый, поражающий зрителей бесчинства своим самообладанием. Об испытываемом им напряжении из-за ожидания того, когда его выведут из зала, никто не догадывался.

Когда его и парней арестовали несколько дней назад, он даже не предполагал, что все может так повернуться. Позже его никто не допрашивал, никто не приходил и больше ни в чем не обвинял. Май волновался за друзей, с которыми впервые встретился после ареста только на судебном заседании. Все это время они содержались в разных камерах, не имея возможности общаться и обсудить произошедшее.

Сейчас Май наблюдал, как из зала выводили Елению, тоже закованную в амагические наручники. Бледную, растерянную, с потухшим взглядом, вызывающую огромное сочувствие и желание защитить, которая  до сих пор была в ученической строгой форме университета полиции, сейчас в мятой и несвежей."

"Верховная фурия Бердайн Огдэн, ее сестра целительница и Криста смотрели девушке вслед. Лицо Верховной выражало жёсткость и решительность, а выражения лиц других фурий также не оставляли сомнений в том, о чем они думали и что чувствовали.

Май выхватил из зала встревоженное и потерянное лицо Миры. Их глаза встретились, и брат прочёл  ужас и отчаяние в глазах сестры. Он ответил спокойным и уверенным взглядом, пытаясь вселить и в неё уверенность в том, что с ним будет всё хорошо. Увидел, как плечи Миры немного расслабились, а ужас сменился надеждой.

А потом Май неожиданно увидел в нижних рядах зала в простой непримечательной одежде мать. Строгое бледное лицо, прямая спина и тонкие пальцы, сжимающие изо всех сил платок. Бывшая герцогиня Данери, жена военнокомандующего не испугалась и появилась на суде.

А где тогда отец? И Эдвард? Их лиц Май не увидел, хотя стал жадно рассматривать лица присутствующих. Его взгляд вернулся к матери, и она слегка кивнула, а тонкие нервные пальцы сложились в фигуру, что на языке жестов означало «Надежда». Он должен надеяться  и не отчаиваться.

Две жертвы Варниусов. Еления Огдэн и он, Май Данери. Почему именно они?

Зачем родственникам императора Ансара понадобилась Еля, Май уже понял. А какую опасность представлял он? Или, действительно, хотели наказать за покушение на жизнь принца Оливара?

Что являлось правдой из того, что сказали сегодня на суде? Еления — иномирянка? Правда или ложь?

Он понял, что девушка призналась во всех грехах, в каких только можно, потому что ей угрожали.

В то, что Еления действительно являлась ведьмой, Май не поверил даже на секунду. Сколько раз он чувствовал её... сколько раз читал искренние чувства... Ведьма не могла быть такой чистой, открытой и невинной. Чем же ей угрожали?

Стражи подали Маю знак, что пора выходить из зала Правосудия. Он повернулся к друзьям.