– Приведи себя в порядок. Территорию дворца не покидать. – Император опять вздохнул. – Оголи запястье.

В первую секунду я не сообразила, зачем это, а потом с неохотой подтянула рукав сломанной руки. Подняла её телекинезом. Горячая ладонь легла на предплечье, кольнула жаром и соскользнула, оставив на коже герб Аранских с именем императора.

– Присматривай за ними, если дойдёт до драки – вызывай меня.

Сложив руки за спиной, император быстро направился к двустворчатым золочёным дверям на выходе из зала. Они почтительно раскрылись, а я осталась в некотором… смятении.

Присматривать за ними – за принцами?

Да принц Арендар меня спалит же!

Или ещё что-нибудь сделает…

А Элор мог заметить ментальную атаку, и… он ещё зол на моё «предательство» и неизвестно, что с ним, но если император беспокоится о сохранении тайны и слежке – значит, жив.

Мне же бежать надо. Бежать и залечь на дно.

«Так, спокойно!» – приказала я себе сквозь эти панические метания.

Теперь, когда на мне метка не только Элора, но и императора, сбежать сложнее. Если нарушу приказ сидеть во дворце – мало не покажется.

Так, следует спокойно всё обдумать.

Как избежать принца Арендара? Надо держаться поближе к Элору, потому что после такого конфликта принц Арендар злится и не захочет его видеть."

"Я опустила только что заклеймённую меткой руку и плохо слушающимися пальцами приподняла другой рукав. Метка Элора была совсем блёклой. Ему плохо. Скорее всего, он у принца Линарэна в лабораториях.

Элор…

При мысли о нём что-то сжималось внутри, но больше не налетал ослепляющий шквал чувств. Вместо них была потрясающая, гулкая и такая спокойная пустота…

* * *Беспокойство императора о повторении драки между Элором и принцем Арендаром оказалось… напрасным.

Элор был не просто плох, а очень плох.

«Я не знаю, очнётся ли он», – так сказал Линарэн, когда я наконец добралась до него и лежащего на каменной плите Элора.

И честно говоря, Элора я узнала только по рыжим волосам – настолько он был не похож на себя: бледный и исхудавший, с впалыми щеками и слишком острым носом. Слишком бледный. Неподвижный. Дыхание его почти не ощущалось.

Я не стала задавать глупых вопросов, понимала – Линарэн делает всё возможное для его спасения.

А я не делала ничего. Просто сидела рядом. Никаких особых эмоций не было, но я, несмотря на усталость, уснуть не могла. Я не чувствовала паники, но и покоя не было.

В тихой лаборатории я сидела час за часом, глядя на Элора, накрытого простынёй, на долго кровившие раны на его шее. На пауков-анализаторов, забегавших его проверить, на Линарэна, заходившего провести очередной осмотр или попробовать новую бесполезную технику лечения.

Часы тянулись бесконечно.

А я смотрела на раны, на такое незнакомое сейчас лицо.