– Там ее светлость, – сообщил он замогильным голосом, явно сожалея о том, что вынужден доставить такое известие. – Она в серебристом кабинете и требует немедленной встречи с вами.

Если бы в ванную влетел дракон и уронил кусок мыла ему на колени, и тогда Себастьян изумился бы меньше, чем сейчас.

– Ее светлость? – решив, что ослышался, повторил Себастьян.

– Ее светлость, – скорбно подтвердил Хоторн. – Герцогиня Эджфилд.

– Моя жена? – уточнил герцог. Каждое слово по отдельности было понятны, однако смысл происходящего от него ускользал.

– Да, ваша светлость, – повторил дворецкий с интонацией висельника в голосе. – Я не посмел бы беспокоить вас в такой момент, но она… – Бедняга кашлянул и умолк.

Себастьян выгнул бровь.

– Она была очень настойчива, верно, Хоторн?

– Чрезвычайно, ваша светлость, – с готовностью подтвердил тот.

– Вы все сделали правильно, Хоторн. – Себастьян большим и указательным пальцами потер подбородок. – Мне прекрасно известно, насколько настойчива бывает моя жена.

Дворецкий кивнул с бесстрастным лицом.

Себастьян, продолжая намыливать плечи и грудь, подумал: очень любопытно! Вероника здесь. Больше двух лет эта женщина отказывалась с ним разговаривать, а теперь сама явилась и требует немедленной встречи. Это может означать только одно: ей что-то от него нужно. М-да, любопытно… Но будь он проклят, если по щелчку пальцев бросится исполнять ее желания! Нет уж, пусть подождет.

Он намылил волосы, погрузился в горячую мыльную воду с головой, а потом неторопливо потянулся за бритвой. Он занят, в конце концов: принимает ванну, – и не намерен с этим спешить лишь из-за того, что Веронике что-то срочно от него понадобилось! Впрочем, надо что-то передать с Хоторном: к чему держать беднягу здесь, в этой парилке.

– Скажите ее светлости, что в данный момент я занят и не могу ее принять, но спущусь вниз примерно через час.

– Слушаю, ваша светлость, – с поклоном ответствовал Хоторн и поспешил удалиться, вытирая рукавом пот со лба.

Следующие несколько минут Себастьян неторопливо и тщательно удалял с лица даже малейшие признаки щетины. Он и забыл, что спешит, и теперь никуда не торопился, от души наслаждаясь мыслью, что заставляет ее ждать.

Он почти закончил бритье, когда в дверь опять постучали.

– Войдите! – раздраженно крикнул Себастьян. – Что еще стряслось?

Дверь медленно приоткрылась, и на пороге вновь появился Хоторн. Вид у дворецкого был, как прежде, стоический, взгляд не отрывался от дальней стены.

– Ваша светлость, прошу прощения, но мне велено сообщить: ее светлость требует, чтобы вы оторвались от своих… э-э… развлечений и спустились к ней немедленно.

– Так и сказала? – раздув ноздри и недобро сощурившись, уточнил Себастьян.