Их экипажу, а также второму, в котором размещались слуги, предстояло прибыть в поместье только под вечер.

На второе условие Себастьяна Вероника согласилась, как ни странно, без сопротивления. Лицо ее запылало, она довольно долго молчала (совсем на нее непохоже), но затем решительно тряхнула головой и сказала: «Хорошо, принимаю твои условия» – так, словно они обговаривали какой-нибудь второстепенный пункт брачного контракта, а не договаривались о том, что каждую ночь в течение ближайших двух недель будут спать под одним одеялом. Может, стоило поднажать и получить от нее согласие посетить с ним два бала? Себастьян усмехнулся про себя. Нет, лучше не испытывать судьбу."

"Вся эта сделка его поразила до глубины души. Выставив такие условия, он просто хотел ее спровоцировать, в полной уверенности, что она разразится негодованием. Откровенно говоря, второе условие сорвалось с губ Себастьяна до того, как он успел его обдумать. Верно, наследник ему действительно нужен, но решать этот вопрос таким вот образом было не лучшей идеей. Он просто потерял голову от ее близости, соблазнительных ароматов лилии и ее кожи и от того, что уже больше двух лет у него не было женщины. Но что удивительно, Вероника не рассердилась, даже не стала спорить – согласилась, причем с готовностью. А у него теперь не хватало духу об этом пожалеть. Чтобы не мучиться угрызениями совести, он объяснил ее поведение огромной привязанностью к деду.

Приняв его условия, Вероника сообщила, что переночует в городском особняке своего брата: очевидно, там же остановилась и ее мать, – затем поспешила обратно в Эссекс. Себастьян пообещал заехать за ней сегодня утром и сопроводить в Кент, чтобы приехать на праздник вместе, как и полагается супружеской паре. Они уже почти подъезжали к Уитмору, но за все это время не сказали друг другу и десятка слов. Вероника сидела, уткнувшись в дамский журнал мод. Спрашивается, зачем ей это, если все равно не ездит в Лондон и не показывается в свете?

Сам Себастьян тем временем прилагал все усилия, чтобы не замечать… точнее, чтобы не отвлекаться на нее. Прихватив несколько папок с документами, которые получил от лондонского поверенного, он большую часть пути держал их на коленях и пытался читать, но взор его снова и снова обращался к Веронике. Она была по-прежнему невероятно красива, но теперь в ней появилось нечто новое – быть может, твердость, решимость, которой не было прежде. Эти новые черты превратили ее в само совершенство, от нее просто невозможно отвести взгляд. Эти обсидиановые глаза, окаймленные густыми ресницами, высокие, четко очерченные скулы, черные брови, пронзительный взгляд, сочные нежные губы могли свести с ума…

Себастьян потряс головой, избавляясь от наваждения.