Никого не посадили, все обошлось. Ребята попали в плен чуть «теплыми», почти все без сознания. Повезло, сразу не добили, а в лагере свои выходили, короче, их оправдали и после восстановления вернут на службу. Хотел перед Берией за них поручиться, так даже и не пришлось. Ребята ранее уже всем все доказали. Как мне пояснил Истомин, если бы они сотрудничали с режимом оккупантов или раскрыли какие-то важные секреты, их в лагере точно бы не было. Я опять осел в Ленинграде. Так и буду, наверное, готовить группы. Мои новые подопечные получили боевое крещение. Причем сразу выполнили на отлично первое же задание.

Дальше им предстоит служить без меня. Я специально тренировал их так, чтобы моей значимости в группе было минимум. Оставлю себе только Митрохина и Сему, того, что так хорошо двигается по лесу. Да и вообще, доволен я им был, для нашей группы парень отлично подходил.

Попросил Истомина выбить ребятам отпуск на восстановление и перебросить ко мне. Отдых нужен был всем, а им после плена особенно. А там посмотрим, куда выведет."

"Прошел месяц. Парней вернули в строй, сейчас они со мной в Ленинграде, тренируются, вместо отдыха.

Скоро подходит конец сроку, что им дали на восстановление сил и здоровья. Я не выделял уже особо Деда. Просто за годы войны все мы стали друг другу братьями. Мы и правда были семьей. Со Светланкой мы помирились и больше не ругаемся. Она все поняла и простила меня за мой характер. Радовалась, что меня пока не собираются отправлять на фронт. Хотя я уже думал о том, чтобы проситься вместе с парнями. Боюсь их отпускать, одного потерял и хватит. Толя идет на поправку. Уже в сознании, но вставать не дают. После такого срока в бессознательном состоянии его держали под плотным присмотром врачей. Говорили, что все будет хорошо, но сразу заявили, что ему светит полная демобилизация.

– Триста метров, на два часа. – Винтовочный ствол, обмотанный грязно-белой лентой, чуть сдвинулся. – Видишь его?

– Вижу, готов, – я убедился, что вокруг нет наблюдателей. Иначе риск большой, уберешь одного, а взамен еще десяток вылезет.

– Стоп, Четвертый засветку усек, – Митрохин слушал рацию. – Дальше, примерно настолько же, но левее. Опытный черт.

– Во-от, вижу его. Стрелок именно он, ближний приманка.

Не трогайте этого ушлепка, стрелка я возьму. – Как хорошо стало со связью. Недавно нас оснастили небольшими рациями, причем хорошо защищенными. В круговерти уличных боев засечь нас очень трудно. В городе постоянно работает не один десяток радиостанций, и найти нужную у немцев не получится. Это у себя в тылу они смогут запеленговать любой передатчик, а во время боя, да когда отступают…

Шел ноябрь 1943 года. Мы уже за границей. Идут бои на Варшавском направлении, и нас направили на свободную охоту.