Сам должен все понимать, не маленький. Достаточно вспомнить сорок первый, то, где все мы начинали.

– Да я понимаю. Ты-то все сделал? Если честно, то не рассчитывали тебя уже увидеть. Зимин говорил, что уж больно далеко вас заслали. Да и мы в ж… оказались.

– Да все сделал, – поморщился уже я. – Как оклемался, вот Героя дали. Мурату тоже – посмертно. – Я молча опять налил.

– Разрешите обратиться, товарищ майор, – вдруг раздался голос из-за спины. Я обернулся. В дверях стоял боец из «волкодавов».

– Слушаю.

– Всех нашли. Ждут снаружи.

– Так заводи.

И тут я увидел всех своих друзей.

Наконец-то наша армейская семья в сборе, не хватает только Мурата и Толяна. Ребята зашли с поникшими головами и встали так же, как до них стоял Вано.

– Чего там на полу интересного, товарищи офицеры? Гривенник закатился? – с хитринкой в голосе спросил я. Глаза всех прибывших загорелись ярким огнем, и парни кинулись ко мне.

– Ну хватит, хватит, черти. Кости уже трещат, – взмолился я, когда начал уставать от объятий.

– Серега, командир, братка! – кричали и галдели наперебой друзья. В таких честных, настоящих мужских объятиях я давно не бывал.

Вот это и есть настоящая дружба. Наверное, именно этого мне и не хватало после возвращения.

Позже я отдал распоряжение о построении всех пленных. Толкнул короткую речь. Самым старшим в лагере оказался дивизионный комиссар, еще с сорок второго тут. Был захвачен в солдатской форме, вот и остался жив. Не вопил и не говнялся, и то хорошо. Были три полковника, шесть майоров, четыре капитана и десяток лейтех. Остальные рядовые, да несколько сержантов и старшин. Вообще-то я был очень удивлен видеть здесь командиров. Ситуацию прояснил высокопоставленный «язык».

– Я по своей инициативе оставлял здесь офицеров, солдаты под привычным руководством лучше работают и не придумывают способов бегства.

Самолетами вывозить такую ораву не получится. По радио нам был дан приказ о формировании отряда и на прорыв своими силами. Вооружить удалось только двести человек. Но так как до линии фронта тут около сорока километров, с той стороны будет помощь в виде наступления танковой бригады. Должны бывшие пленные выйти, должны. А мне с друзьями и обергруппенфюрером был приказ вылетать самолетом.

Ребята сначала покривлялись, дескать, они со всеми вместе пойдут. Но я рявкнул, что приказы не обсуждаются, и все примолкли.

В общем, ушли мы нормально. Потерь не было, начальство было довольно. Позже узнал, что при прорыве линии фронта погибла почти половина бывших пленных. Ну, а как еще? Война, немцы сейчас злые, люлей получают по всему фронту, а тут такая наглость. Да ещё и прорывающиеся наглецы были почти голые и без оружия, вот поэтому и потери.

Ребят мариновали около недели. Причем в госпитале.