И не создавать таких обстоятельств, при которых я бы снова начал защищать семью.

— Я разделяю ваше мнение и обещаю, Тимур Сабирович, — отвечает Крылов. — Благодарю… Всего хорошего…

Провожаю позднего гостя и ещё минут пять стою на крыльце курю, размышляя о вечном. Нет, не о смерти или несправедливости мира. А о проблеме отцов и детей. Как сложно это все, оказывается. Человека воспитать. А с другой стороны — у миллионов людей как-то получается. И иногда вполне неплохо. Пытаюсь представить Демьяна за рулём своей тачки. Вообще, интересно, каким он будет? Где вообще эта грань — не разбаловать при всех возможностях? Сам придушу, если он когда-нибудь…

Катя после встречи с Крыловым ведёт себя странно. Даже немного отморожено. Кормит, заново укачивает на фитболе проснувшегося Демьяна и смотрит в одну точку.

Мне становится не по себе. Беспокойное чувство, что я чего-то не понимаю или не знаю, а значит — не контролирую, нарастает.

— Катюш, мылыш… — ловлю ее за талию и поднимаю к себе. — Ну ты чего? Расстроилась? Испугалась? О чем думаешь?

— Ты меня любишь? — Она поднимает на меня блестящие глаза.

— Конечно, — отвечаю уверенно. — Вы с сыном для меня — самое дорогое. Моя семья.

— Нет, ты не понял, — мотает она головой и закусывает губу. — Именно меня…

Глава 28

Внимательно разглядываю ее встревоженное лицо.

— Конечно…

Прикрывает глаза.

— Тогда скажи.

— Что сказать? — Не понимаю я.

— Что любишь скажи…

— Люблю… Да ты чего, Катя?

— Не знаю, — вздыхая, прижимает она к себе крепче задремавшего ребёнка. — Просто, ты мне этого не говорил… — с досадой.

— Я говорил…

— Нет… — упрямо.

— Ладно… Ни одной, кроме тебя этого не говорил, — шепчу ей на ушко. — Я люблю тебя, женщина. Помнишь, я спрашивал, не будешь ли ты жалеть, что между нами ничего не было?

— Помню…

— Так вот, теперь мне стало ещё страшнее не успеть пожить с тобой.

— Правда? — поднимает на меня свои блестящие глаза. Очень красивые.

— Правда, — киваю.

— Я люблю тебя, Тимур…

Осторожно целую ее в губы и стираю со щёки слезинку.

— Эй, ты чего? Давай, клади в кроватку Демьяна и пошли спать.

Я держу своё обещание не трогать Катю из последних сил, а эта… женщина будто нарочно трется и вжимается в мой пах своей попочкой, удобно устраиваясь на боку. Подушку взбивает она! Нет, ну что за садизм?!

— Ещё одно движение… — шеплю ей угрожающе, — и я за себя не отвечаю. Будет изнасилование…"

"— Я просто вдруг подумала… — Катя разворачивается ко мне лицом и привстает на локтях. — Как он будет? Ну тот ребёнок, если Людмила такая откровенно чокнутая. А Ирина Львовна? Она очень хотела внуков. Крылов ей не отдаст, пока будет в силах.

— Ты вообще думаешь не о том, — подкатываю глаза. — Просто забудь об этих людях. Они сделали свой выбор.