Открываю рот, чтобы сказать чертово «да», но от морального падения меня спасает детский плачь.

— Демьян проснулся… — шепчу я иступлено и истерично. — Вы слышите?

Тимур с каким-то утробным рычанием, втыкается носом в мою шею, делает глубокий вдох и отступает.

— Иди к ребёнку, Катя…

Поднимает с пола, кидает мне в руки шорты, а сам просто выходит из кухни. Я от души швыряю свои шорты ему в след. Сволочь…

Глава 20

Тимур

Несколько раз врезаюсь кулаками в душевую кабину с такой силой, что звенит стекло. И мне глубоко похеру, что оно может разбиться. Как мне так голову оторвало? Накинулся на няньку и действительно чуть не изнасиловал. Если бы не сын… натянул бы. Даже без ее «да».

В член снова подкатывает возбуждение. Это вообще кончится? Не падает скотина. Разряжаю себя второй раз и выкручиваю душ в лёд. Иначе найду ее сейчас и на сына не посмотрю. А она сказала «нет»! Она защищалась. Дура!

Ну была бы девственницей, я бы понял, чего ломаться. Но сейчас — не понимаю. Нам обоим был бы очень кстати хороший, горячий секс.

Нет, нет, это — жесть! Трахать женщину, которая плачет о другом мужике. Которая, как любой здоровый человек, просто боится мира, в который попала, и логично переживает за источник стабильности. Которая любит моего ребёнка и черт… нравится мне. Безумно. Просто жесть какая-то.

Никак это не похоже на горячий трах без обязательств. И нужно срочно переключиться.

А если после случившегося Катя захочет уйти? Такая вероятность есть. Мне бы не хотелось снова применять силу. Удерживать, не отпускать… Но я буду. И тогда держись, девочка. Ничего меня не остановит.

Представляя, как позволю себе наказать девчонку за попытку помериться со мной характером. Как она будет стонать подо мной, царапаться, дрожать…

В глазах искры. Сжимаю член в кулак и кончаю третий раз.

— Аааа!

Охренеть! Колени подкашиваются, затылок немеет.

Хочется залезть под холодный душ с головой, но рану стоит поберечь.

Накидываю на плечи халат и поднимаюсь наверх. Возле детской замедляю шаг. Демьян уже снова спит. Катя тоже. Не пошла к себе. Устроилась на кресле. Трусишка…

Утром сплю так крепко, что не слышу будильника. Открываю глаза уже в одиннадцатом часу. Телефон горячий от звонков и сообщений.

Солнце шпарит. Хочется воздуха. Подхожу к окну, чтобы распахнуть и замираю, вглядываясь в тень беседки.

— Это что за нахрен?

Ринат разговаривает с Катей. Она смеётся. Не замечал за этими двумя особенной тяги к общению.

Внутри меня вскипает. И головой я прекрасно понимаю, что предъявить мне ни одному ни другой нечего, но руки сжимаются в кулаки.

Быстро одевшись и даже не выпив кофе, спускаюсь во двор.

Ринат держит на руках Демьяна, пока Катя поправляет капюшон в коляске. Оба вздрагивают и неловко тушуются, заметив меня.