Надежд, мыслей о ребёнке, жаль что мы не стали идеальной, интеллигентной семьей: врач и кандидат наук. Жаль всех своих уступок и ссор, где старалась быть мудрее. Просто до глубокого опустошения жаль. А с Тимуром… дергается и перестаёт стучать сердце. Просто от любого формата факта, что их с Демьяном не будет в моей жизни. Пусть в абсолютно не такой, какой я себе ее представляла.

Кажется, я сошла с ума…

Оборачиваюсь на Кирова, который тяжело садиться за стол и спешу поставить перед ним чай с бутербродами.

— Вот…

Мой взгляд притягивается к его голове.

— Кружится зараза, — морщится Тимур.

— И кровит… — захожу я за его спину. — Вы снимок делали? Вы вообще в больнице были? И зачем вы помыли голову? — Разгоняюсь в праведном гневе.

— Что же ты такая шумная? — Стонет Киров. — Нет, не был я в больнице. Рану бухгалтер промыла. Пили мы с другом.

Я несколько раз вдыхаю и выдыхаю. Хочется зачитать лекцию о столбняке и гепатите. Но какой смысл?

— У вас в доме есть аптечка? Антисептики, пластыри, бинты? Хоть что-нибудь?

— В кабинете осталось что-то после ножевого, — делает он глоток чая, — в ящике справа над книгами…

Я опускаю глаза вниз по спине Тимура и только теперь понимаю, что татуировка маскирует шрамы. Это же сколько лет прошло? У медикаментов, скорее всего, давно срок стерильности истёк, если не годности. Но других вариантов нет.

В кабинете я действительно нахожу большую аптечку с бинтами, ампулами и шприцами. По набору понимаю, что лечил ножевое Киров тоже дома. Ненормальный!

Забираю сумку на кухню, чтобы перебрать, и к своей радости обнаруживаю в ней пластырь для стягивания краев раны.

Под «оставь, я сказал!» и «не трогай, само пройдёт!» совершаю необходимые манипуляции с головой Тимура и заставляю выпить пару таблеток противовоспалительного.

— Вам нужно хотя бы пару дней отлежаться, — пытаюсь достучаться до Кирова. — И не пить! Вдруг потребуются антибиотики.

— Да здоров я! — Вдруг рявкает Тимур и припечатывает кулаком по столу. — Ты перепутала, Катя. Твой подопечный не я! Оставь меня в покое!

— Оставила! — Повышаю голос в ответ и швыряю обратно на стол чайную ложку, которую собиралась убрать. — Мне действительно есть чем заняться! Ваш сын скоро проснётся…

Глубоко дышу, чтобы не зарыдать. Разворачиваюсь, обираясь выбежать из кухни, но вдруг Тимур перехватывает меня за руку и рывком возвращает, усаживая себя на колени.

— Что вы делаете? — Возмущённо пытаюсь выкрутится, но Киров обездвиживает меня.

Зарывается пальцами в волосы и ведёт по моему уху носом, делая глубокий вдох.

— Скажи мне, что ты переживала за меня, девочка… Просто скажи.

Это так лично и оглушающе, что мое тело покрывается мурашками. Отзывается на его хриплый голос, как на ласку и обмякает.