А может его там будут посвящать в воины? Невесело – при посвящении требовалось показать все, на что ты способен, а Тим далеко не в лучшей форме.

Из-за горизонта, царапая нимб Шрама, показался краешек серпа Меры –главной луны. Ришак остановил коня, не поворачиваясь, бросил:

– Как твоя спина?

– Болит, – честно признался Тим. – Но я могу продолжать путь – спине сейчас нужно движение. Боль я вытерплю.

– А куда ты денешься, – прошипел дед. – Следуй точно за мной, и не уклоняйся ни на шаг – тропа опасная."

"Степь в этом месте ровная, какие здесь тропы? Тим удивился, но виду не показал.

Дед направился дальше, и исчез. Провалился сквозь землю. Сияние поднимающейся Меры сыграло со зрением Тима злую шутку – он не заметил, что дед остановился на краю огромного провала.

Кунар не подвел – пошел следом без приказа. Как удачно, что конь у Тима такой умный и не по-лошадиному бесстрашный – иначе бы надолго замешкался.

Провал оказался странным – чем ниже Тим спускался, тем меньше на небе становилось звезд. Будто гора над головой нависает, заслоняя небосвод. Тимур далеко не сразу понял, что это не провал, а вход в огромную пещеру.

Тьма здесь царила полнейшая, лишь по эху, отражавшему от стен цоканье копыт, можно было догадаться о размерах подземелья.

Ришак впереди что-то прошипел, блеснул голубой сполох, в руке деда начал разгораться факел.

– Тимур, по сторонам не гляди – смотри вперед. Потолок тут местами низкий, если не пригнешься, головой о свод приложишься.

Ну и как, прикажете, не смотреть по сторонам? Ведь интересно же.

В свете дедовского факела Тим жадно разглядывал стены пещеры – на них не было свободного места, все исписано цветными рисунками и загадочными символами степных шаманов.

Остановиться бы, и хорошенечко их осветив, рассмотреть.

Ришак, как бы прочитав мысли внука, остановился, повел факелом влево, указал на целое батальное полотно – две конные лавины, ощетинившись пиками и мечами, мчались друг на дружку.

– Смотри Тимур. Вон у того всадника треугольное знамя – узнаешь его?

– Да дед Ришак, это знамя накхов. Но рядом я вижу знамена оламеков и куитов. Они и накхи в одном военном отряде. Они дружно сражаются против этого отряда – у него знамен вообще нет. Почему так нарисовано? Ведь куиты нам не союзники, а оламеки и вовсе враги.

– Да Тимур, это так. Все эти картины оставил народ, живший здесь до нашего прихода. Наши предки, потеряв свою землю, пришли на эту бедную землю, и покорили ее. У нас тогда был враг – хозяин этой земли. Мы победили его все вместе, и поделили его землю. Потом… потом нам не с кем стало воевать. А если не воевать, мы перестанем быть воинами. Мы выродимся. Мы не сможем тогда надеяться вернуть землю наших предков – для этого потребуются лучшие воины. И мы стали воевать друг с другом.