Пресловутая система троек, при которой над тремя искинами низового звена стоит один выше, тоже связанный с двумя соседними, и, в свою очередь, подчиняющийся вышележащему. Иерархия выстроена разработчиками, но основные принципы связи им дал Барбаросса, как и многое другое. Лишь он один знал до мелочей, что и как работает в этой крайне запутанной сети.

Три искина, стоявшие на вершине этой пирамиды, были главным детищем Барбароссы. Это его вершина. То, на чем ему пришлось остановиться. Он лично занимался выращиванием этих сознаний, Морган прекрасно помнил, как профессор неделю за неделей проводил в аппаратной, при этом ни разу не приняв душ.

А уж как он питался — отдельная интригующая тема."

"Выше этой тройки во Втором Мире нет никого и ничего. В их электронных руках удерживаются все кончики нитей управления. И то, что они за них почти не дергают, ничего не значит. Просто тройка вмешивается лишь при критических значениях нарушения пресловутого равновесия и в случаях, когда какие-то непредвиденные факторы приводят к ситуациям, при которых может произойти нарушение базовых правил.

Этой ночью люди Моргана потеряли последний искин из этой тройки.

Электроника, как в прочих случаях, на высоте, вряд ли даже распыление на атомы покажет, что имелись серьезные дефекты. Но без синтетического сознания это всего лишь груда хлама, который неугомонные китайцы могут производить тысячами тонн.

Сознание нужно растить. Растить заново. А единственный, кому это удалось — профессор Барбаросса. Чудак, который исчез пять месяцев назад и с тех пор не объявлялся.

Говорят, что он сбежал с какой-то смазливой бабенкой. Достала сварливая жена. Но Морган скорее поверит в то, что миром правят хомяки, живущие в комнате его младшего сына, чем в такую несусветную чушь.

Единственная страсть Барбароссы — искусственный разум. Он мог часами брызгать слюной, неистово доказывая, что он никогда не будет равным человеческому, при этом отличаясь от него как сильными, так и слабыми сторонами. Он мог неделями жить среди пыльных блоков электроники, питаясь залежалой пиццей и при этом ни разу не бросить взгляд на свежий разворот «Плейбоя», который какой-то из весельчаков-техников повесил на двери туалета.

Даже когда та сногсшибательная малышка с четвертым размером изо всех сил терлась об него грудью в тот момент когда он, склонившись над монитором, показывал, где именно надо высматривать критические пересечения вариативных линий при ступенчатых переходах, у Барбароссы ни на один удар не выросла частота пульса.

Профессор ни за чтобы не сбежал в неведомые края оставив без присмотра свои любимые игрушки. Барбаросса мертв, он умер пять месяцев назад, и что бы кто ни говорил по этому поводу, Морган уже давно его похоронил.

Мысленно.