Я аж уть не разрыдался у всех на глазах. Сам не понимаю, как сдержался.

В Москве мне пришлось выдержать бой с двумя аксакалами, которые, похоже, взяли надо мной шефство. Это я говорю об Орджоникидзе и Ворошилове. Они в два голоса начали уговаривать меня не ездить за границу. Дескать, у меня и отсюда неплохо получается решать вопросы, так зачем тогда куда-то ехать? Не стал им говорить, что меня ждет невеста в Париже, просто обозначил, что срочно надо ехать, у меня ведь не только концерн, а еще и другие начинания, которые без меня стоят на паузе. С трудом, но отбился.

Абрам Лазаревич еще раньше умотал в Америку вместе с отобранными для ЧВК людьми, поэтому мне поневоле пришлось напрягать своими просьбами Яшу. Больше было некого. Дело в том, что у меня лежали без дела все нужные для ремонта дома материалы и бытовая техника. Более того, были даже люди, которые могут сделать ремонт и только и ждут, когда освободится дом. Вот я и попросил Яшу присмотреть за работами и оплатить потом труд строителей. Конечно, денег на все про все я оставил ему с запасом."

"Уезжал снова на поезде вместе с телохранителями, но вот багажа в этот раз вез с собой запредельно много, что по идее должно было вызвать кучу неудобств.

Но нет. Оказывается, если надо, то решается этот вопрос на раз и практически без участия пассажира. Но это ладно. Я никогда не страдал хомячеством и всегда путешествовал, можно сказать, налегке. В этот раз так не вышло, пришлось тащить с собой кучу груза. А все потому, что собирали меня за границу все те же два аксакала — Орджоникидзе и Ворошилов. Что тут говорить, как-то незаметно мы с ними сдружились, если это можно назвать дружбой. Скорее они опекали меня, как родного. Так вот о грузе, который в итоге путешествовал вместе со мной. Эти двое настояли, чтобы я забрал с собой меха, которые подарили мне дед и односельчане, когда я гостил в родной деревне. Потому что я невзначай упомянул в разговоре, что Кристине эти меха были бы к лицу. Так-то они знали о моем телефонном романе, но не воспринимали его всерьез, а тут почему-то воспылали желанием помочь в отправке меха вместе со мной. Когда начали выяснять, как это сделать, и узнали, что в моем случае больших проблем не предвидится, они словно задались целью отправить со мной что только можно и нельзя тоже. Орджоникидзе притащил три ящика грузинского вина, можно сказать, в ассортименте и два ящика армянского коньяка. Но Ворошилов пошел дальше.

Я не знаю точно, как он это сделал, но груза у меня стало больше в разы. От него я получил пару бочонков соленой красной рыбы и два бочонка икры: один — с красной, добытой из чавычи, другой — с черной осетровой. Как он уверял, все свежее, только-только доставленное с Камчатки и из Астрахани.