— Сдала, — коротко ответила я, просто не желая пересказывать позорные подробности спуска в Разлом, и вытащила из жестяной коробочки прозрачный бутылек с противоядием ядовито-зеленого цвета. — Слушай, у меня на лице ничего нет? Может, пятна какие-нибудь появились? На меня все оглядываются и шепчутся.

— А ты ведь не в курсе последних новостей! — ухмыльнулась соседка по комнате. — Поздравляю, подруга.

— С чем? — не поняла я и, откупорив пробку, опрокинула в себя маслянистое горькое лекарство.

— Народ видел, как Николас Блайк разложил тебя на столе под окнами столовой, — с ехидцей объявила она. — И ты позволила ему абсолютно все!

Я подавилась противоядием и так сильно закашлялась, что из глаз брызнули слезы. Жалостливо сморщившись, Оливия постучала мне между лопаток.

— Что за бред? — просипела я.

— Но вы же целовались у всех на виду. — Подруга кивнула в сторону открытого окна, из которого были видны опустевшие столы.

— Этот чмок… — Я резко примолкла, огляделась по сторонам и возмущенно прошептала: — Да его даже поцелуем не назовешь!

— Не переживай, — мягко улыбнулась Оливия. — Народ любит сплетничать. Сейчас на кого-нибудь опять свалится статуя или фениксы сотворят очередную дичь, и о вас с Николасом все забудут.

— А если нет? — проворчала я.

— Через месяц мы получим дипломы и уедем, а ты вычеркнешь строчку «попасть в любовный скандал» из списка заветных желаний.

Я одарила подругу мрачным взглядом. Вот уж никогда не мечтала превратиться в главную сплетню академии! А первой строчкой в моем списке заветных желаний стояла служба в столичном отделе контроля за погодными условиями. Но в последние три года именно в столице не открывали ни одной вакансии. Всех выпускников отправляли в глухие провинции.

Как и предсказывала подруга, на следующий день мы с Блайком перестали быть самой горячей сплетней. На всю академию прогремела новость, что какой-то дракон-боевик внезапно потерял контроль над силой и спалил северный подъемник. Говорили, что лепрекон Ховски еле унес ноги, а горящая платформа рухнула в Разлом.

Однако день оказался во всех отношениях эпохальным вовсе не из-за уничтожения подъемника. В холле столовой наконец-то вывесили объявление, что появились списки предложений от работодателей и старосты пятых курсов могут забрать их в деканатах.

Я даже обедать не стала. Попросила Оливию взять мне булочек и понеслась в здание администрации. Оказалась самой первой!

— Слышал, что вы пересдавали зачет по нечисти, — вручая увесистую стопку запечатанных сургучом конвертов с именами студентов-воздушников, пожурил меня секретарь. — Как же так получилось, госпожа Воттер?

— Сама не понимаю, — со смущенной улыбкой отозвалась я и, быстро попрощавшись, улизнула в коридор.