Да слышала я и в первый, только все во мне протестовало против такого произвола.

- И что? Во всем великом магическом роду не нашлось никого более подходящего?

Спросила, конечно. А что мне еще оставалось? Не замуж же идти. А вот Алекс, услышав этот вопрос, как-то сразу расслабился, улыбнулся даже, и это мне ох как не понравилось. Вот прямо всей кожей чувствовала подвох.

- Видишь ли, Винни, - четырнадцатый князь удобно развалился в кожаном кресле с высокой резной спинкой. - Наш род не столь многочисленный, чтобы выбор был богат и разнообразен. По моим сведениям, после смерти нашего отца, тринадцатого князя Ягеллон, остались лишь ты, я и наша троюродная бабка Гренвильда. Как ты сама понимаешь, я не сойду за девицу даже в полнейшей темноте, а бабушка Вильда так стара, что вряд ли сможет самостоятельно доковылять до алтаря. И потом, она уже была замужем, раз пять, на моей памяти, а следовательно абсолютно точно не является девственницей.

Александр рассмеялся своей удачной шутке, а я обмерла. Вот что не давало мне покоя в его словах – «девица»! Ну что ж, дорогой братец, тут, как говорится, «упс»! Я, как и моя престарелая родственница, девственницей не была. Маг-стихийник, коим являлся мой сводный брат, мог вполне и не обладать информацией о некоторых нюансах, связанных с обучением боевиков.

Дело в том, что невинность в нашей специализации весьма мешает развитию магического потенциала. И поэтому каждый уважающий себя боевой маг, желающий добиться определенных успехов и карьерного роста, старается избавиться от ненужной обузы к третьему кругу обучения."

"Я, естественно, исключением не была и исправила сие недоразумение, лишившись девственности в весьма недешевой гостинице, после обильного возлияния спиртным в одной из ближайших рестораций. Партнера своего помнила слабо, угрызений совести не испытывала, а мой магический потенциал с тех пор возрос аж в четыре раза, хотя у моих сокурсников не увеличился и в полтора. Мрак знает, от чего зависит уровень магии у боевика! Я привыкла считать, что мне просто повезло с родителями, и талант перешел ко мне генетически. О мужчине, которому отдавалась в ту роковую ночь, могла сказать лишь то, что он был брюнетом и называл меня идиотским прозвищем – «хвостик».

Собственно, это и вся история. И уж тем более, я и подумать не могла, что потеря невинности когда-нибудь мне так пригодится, чтобы избежать навязываемого, ненавистного брака. Вспомнив все это, заметно успокоилась и ответно улыбнулась братцу. Ласково так, по-сестрински. Алекс громко сглотнул, и мне показалось, что его лицо немного перекосило.

- Видишь ли, дорогой брат, - промурлыкала, рассыпая вокруг себя флюиды доброжелательности.