Он смутно осознавал, что женщина сказала что-то, что рассердило его, и изо всех сил старался припомнить слова — что-то о том, что он не найдет своих врагов.

Женщина покраснела и зашуршала складками своей джелайи, закутавшись в нее так, что только ее диковинные черные глаза можно было разглядеть сквозь прорезь.

— Меня зовут Мали, — сказала она. В голосе ее слышался легкий акцент, и, что удивительно, в нем не было ни тени упрека за грубость Торина.

От этого он испытал еще большее раздражение и повернулся к ней спиной.

— Обыщи шатер Герика, может, найдешь что-нибудь, что мне пригодится, — приказал воин Бьяру.

 — Я должен взять след, пока он еще не остыл.

Нерешительно бросив через плечо взгляд на женщину, мальчик сделал, как ему было велело, показывая свое нежелание только шарканьем ног по песку.

Торин схватил женщину за руку:

— То, что ты только что сказала… Что ты знаешь об этом? — Он махнул рукой в сторону разрушенного лагеря.

Мали сильно дернулась и выпрямилась, на мгновение став такой высокой, что, казалось, нависла над мужчиной. Глаза ее наполнились отвращением и высокомерным презрением.

Он фыркнул: «Наложница, которой не нравится, когда ее трогают!» — но отпустил ее.

— Что ты имела в виду, говоря, что я не найду тех, кто сделал это? — продолжал настаивать Торин.

Женщина не пожелала встретиться с ним взглядом и попыталась вернуться к шатру Герика, но мужчина заступил ей путь:

— Я должен знать, что ты знаешь!

— Я ничего не знаю.

Торин угрожающе шагнул к ней.

— Драконы, — прошептала она, — Это сделали драконы.

Торин так удивился, что разинул рот."

"— Ты рехнулась от страха или дыма надышалась?! — наконец воскликнул он. — Их не существует.

 — Воин пристально смотрел на Мали, ожидая, что та повторит свое нелепое утверждение.

В этот момент вмешался Бьяр:

— Элим говорил мне, что до него дошли слухи, будто драконы вернулись на Кринн.

— О чем ты говоришь? — вопросил Торин, переводя взгляд с женщины на мальчика.

Бьяр взглянул на Мали в поисках поддержки, затем продолжал:

— Это было весной, когда он ездил в Тарсис. Элим сказал, что слышал странные рассказы о том, что драконы вернулись. — Бьяр, словно извиняясь перед Мали, пожал плечами. — Но… он в них не верил.

Торин нечленораздельно заревел, едва сдерживая всеобъемлющий гнев.

«Драконы! От меня ждут, что я поверю сказкам, которые стали древними еще до того, как образовались эти равнины? Но кто или что могло обладать столь разрушительной силой? У кого или у чего была сила так запугать меня, что я съежился от страха, когда погибал его народ? Может, у мага?»

Он бросил взгляд на разрушенный лагерь, и от ярости мышцы внизу живота сократились, словно завязавшись узлом.

— Это под силу только чародею, — презрительно сказал воин.