Во Франции у нас еще нет собственной агентуры, а ввести в игру новых людей за такой короткий срок мы не сможем. На это нужна минимум неделя. Даже если мы станем переправлять людей нелегальным путем.

Я глухо выругался.

— Что за остолоп дал это задание? Его невозможно выполнить. Мы не доберемся до сейфа, потому что даже не знаем, где он находится. Да и кто босс этой организации? Я его в глаза не видел.

— Насчет босса я с тобой согласен: Брюн слишком мелок для этой роли. Но ведь у тебя есть номер его телефона.

— Да! Но что из этого?!

Я нервно вскочил с кресла и забегал по комнате, а потом подошел к полковнику. Узкие китайские глаза его сощурились и превратились в щелочки. Он медленно взял из шкатулки, стоящей на столе, сигару и сдернул целлофановую обертку.

— А из этого, мой мальчик, очень много! — Хитро усмехнувшись, полковник откусил кончик сигары и принялся ее раскуривать. Затем он просто сказал: — В верхах поняли, что у них нет выхода, и дали мне добро на форму СЮ-О-25.

Ошарашенный, я опустился на диван.

Эта простая фраза подействовала, подобно разрыву бомбы. За время работы в ЦРУ, а я работал там с 1943 года, эта форма не применялась ни разу. Об этом я знал из достоверных источников.

Форма СЮ-О-25 — это полная свобода действий, вплоть до убийства президента страны, где она в тот момент применяется, если только это убийство поможет выполнить задание. Работа без всякого страха за последствия. После получения этой формы разведчик может не слушаться ничьих приказов. Все его помыслы и действия направлены лишь на выполнение задания. Но, если несмотря ни на что, ему не удается выполнить задание, остается одно — пустить себе пулю в лоб, потому что никто не воспримет больше такого разведчика всерьез.

Полковник знал, на что идет: если задание не будет выполнено, всем нам суждена только смерть — другого выхода нет! После получения формы мы уже не имеем права отказаться от задания. Никакой приказ не отменит СЮ-О-25, потому что после ее получения мы не должны подчиняться никаким приказам.

— Вы подписали всем нам смертный приговор, — спокойно сказал я.

— У тебя есть возможность отказаться. Тебя в форме нет, потому что ты выполняешь другое задание. Это твое право. Ты просто сообщишь нам, что знаешь, а дальше будут работать два моих человека и я, — полковник устало взглянул на меня. — Только имей в виду: нам дорог каждый человек. Учти это, когда будешь решать. Кстати, Карл работал в форме. Теперь, после его смерти, нам будет гораздо тяжелей. Даю тебе пять минут на обдумывание. За это время ты должен принять решение.

С этими словами полковник Дуглас отошел к окну и погрузился в созерцание ночного Парижа.

Сначала я хотел отказаться, но потом вспомнил о Карле, Фрэнке и о пяти убитых товарищах из моей группы Сопротивления.