— Илья Григорьевич, вы уверены в том, что хотите сделать? — его голос срывался от волнения. — Эти… эти люди опасны!

Я почувствовал не раздражение, а искреннее сочувствие к старику

Бедняга. Он из другого поколения. Из мира, где слово лекаря было законом, а уважение к сединам — нормой. Он не понимает, как можно разговаривать с такими людьми на их языке.

Я мягко отцепил его руку, глядя старому лекарю прямо в глаза.

— Спокойно, Филипп Борисович. Я знаю, что делаю. Идите в больницу, ваш диабетик вас ждет.

— Но как же вы…

— Идите, — повторил я твердо, но без грубости. — Доверьтесь мне.

Старый лекарь еще секунду колебался, переводя испуганный взгляд с меня на мрачные фигуры громил, потом, тяжело вздохнув, развернулся и заковылял к больнице, то и дело оглядываясь через плечо.

В его глазах читалась смесь благодарности и неподдельного страха — за себя и, кажется, еще больше, за меня."

"Меня повели через парковку к черному микроавтобусу типа «Марафонец». Классическая машина для криминальных разборок. Неприметная, но вместительная.

Тонированные стекла, усиленная подвеска… Мой мозг автоматически анализировал детали. Нет, это не просто фургон. Это крепость на колесах. Двери, скорее всего, бронированные. Эти ребята — не уличная шпана. Они организованы.

— Понтуются, — мысленно прокомментировал Фырк. — Такая тачка стоит как целое отделение реанимации со всем оборудованием. Можно было бы пару десятков жизней спасти за эти деньги.

Один из громил с металлическим скрежетом сдвинул тяжелую боковую дверь.

Черт. Артем, Кристина, Фролов… Они не просто заложники. Они — мои люди. Это уже давно стало личным.

Внутри картина была предсказуемой и печальной одновременно. На задних сиденьях, прижавшись друг к другу, сидели они. Кристина — бледная, с размазанной по щекам тушью, испуганно прижималась к холодному стеклу.

Артем сидел рядом с ней, внешне спокойный, но я видел, как подрагивают его сжатые в кулаки руки. Он пытался успокоить Кристину, что-то тихо нашептывая ей на ухо.

А вот это интересно. Фролов. Не боится. Злится.

Максим сидел чуть поодаль, весь красный от сдерживаемой ярости, сверлящий ненавидящим взглядом спину одного из бандитов. Похоже, мои уроки не прошли даром. В нем просыпается характер.

Еще двое — Соколов и Мельникова из терапии вместе с остальными — жались в самом дальнем углу, представляя собой живое воплощение ужаса.

Я, оценив обстановку, сделал шаг внутрь.

Дверь за моей спиной с глухим стуком закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Я оказался в ловушке вместе с остальными. В полумраке салона, на переднем пассажирском сиденье, сидела фигура их главаря, Арсена, который до этого молча наблюдал за сценой. Напряжение достигло пика.