— Илья Григорьевич! Ангел-хранитель вы наш! Спасибо, что пришли! У нас тут полный аврал, настоящий конец света!

— Рад помочь, Мария Павловна. Какой кабинет свободен?

— Двенадцатый. Медсестра Алина вам поможет, она у нас самая опытная. И еще раз спасибо вам, от всего нашего тонущего коллектива!

Кабинет номер двенадцать встретил меня знакомым запахом медикаментов, хлорки и длинной, страдальческой очередью из десяти человек, тянувшейся по коридору.

— Доктор пришел! — радостно объявила медсестра Алина, пухлая, румяная женщина с добрым лицом, и тут же впустила первого пациента.

И понеслось.

«Стекляшка». Еще одна «стекляшка». Пожилая женщина с гипертоническим кризом на фоне лихорадки. Снова «стекляшка». Молодая, экзальтированная девушка с классической панической атакой, которую она, начитавшись в сети ужасов про осложнения, принимала за «стекляшечный» миокардит. Мужчина средних лет с банальным остеохондрозом, уверенный, что ломота в спине — это верный признак… правильно, «стекляшки».

Рутина. Благословенная, предсказуемая, честная рутина. Где есть только пациент, его простые и понятные симптомы, и четкий, как армейский устав, протокол лечения. Никаких двойных смыслов, никаких подстав, никаких игр.

— Скукотища! — демонстративно зевнул у меня в голове Фырк, который устроился на шкафу и болтал лапками. — Даже нырять никуда не надо. И так все ясно! Этот кашляет, у этой давление, у того спина. Можно я лучше посплю?

Но мне было хорошо.

Мозг, перегруженный сложными решениями и этическими дилеммами последних дней, наконец-то отдыхал. Руки работали на автомате — послушать, посмотреть горло, выписать рецепт. Голова была чистой и ясной, как небо после грозы.

К обеду я принял тридцать семь человек. За мной зашел Славик и позвал на обед. Перерыв бы не помешал, это точно.

Мы со Славиком обедали в шумной, пропахшей щами больничной столовой, обсуждая детали утреннего представления у Шаповалова.

— Я до сих пор поверить не могу, что Шаповалов меня перед всеми похвалил! — Славик сиял как начищенный медный самовар. — Я уже думал, все, конец, обратно в терапию…

— Ты заслужил, — сказал я, без особого интереса ковыряя вилкой вязкие больничные макароны. — Главное теперь — не расслабляться и держать планку.

— О, Илья! Вячеслав! Приветствую! — к нашему столику с подносом в руках подошел Виктор Крылов. На его лице играла широкая, обезоруживающе-дружелюбная улыбка. — Не возражаете, если я присоединюсь? Совершенно нет свободных мест.

Я окинул взглядом полупустую столовую, где было как минимум три свободных стола. Ага, нет. Как же.

— Присаживайтесь, коллега, — ровным тоном кивнул я.

— Осторожнее, двуногий! — тут же предупредил Фырк у меня в голове.