Я уже было открыла рот, чтобы задать первый вопрос, но женщина с тоской вздохнула:

— Жаль, что моё время так быстро истончается, и я не успею выслушать твою историю. Её тебе придётся рассказать своей наследнице — это уже своего рода традиция.

Очередная улыбка ещё больше меня озадачила и я пробормотала:

— Ничего не понимаю…

— Не страшно, — как-то слишком по-матерински утешили меня, — у тебя достаточно времени, чтобы во всём разобраться. Теперь всё, что находится на территории Ледяных пустошей, принадлежит тебе. — Огорошила меня так и не представившаяся женщина, после чего с теплом посмотрела в сторону совы и сказала: — Вьюга, не обижай её. Ты же сама всё понимаешь.

Пронзительный взгляд женщины снова обратился ко мне, и у меня перехватило дыхание. Стройную фигуру в белом окутало голубое, какое-то потустороннее сияние. Женщина слабо засветилась и, за несколько мгновений превратившись в ледяную статую, рассыпалась искрами.

Настолько эффектно при мне ещё никто не уходил…

Потребовалось несколько минут, чтобы осознать случившееся. Всё услышанное складывалось в подобие картины, от которой меня пронзило осознание. Встретившей меня женщины больше нет. У её последнего взгляда имелось чёткое название. Прощание."

"В ужасе глядя на пустое место, где только что сидел живой человек, я попыталась и дальше не обращать внимания на панику. Но как бы я не старалась, дыхание становилось всё быстрее и чаще, а изо рта начали вырываться хлипающие звуки.

Меня отрезвила пощёчина. Увесистая такая пощёчина не менее увесистым крылом.

Хотя это странно, — ошарашенно подумала я, — у птиц же кости лёгкие, так откуда у этой ненормальной совы такой удар?

— Что? — Спросила я у пустоты, глядя на белую сову уже вальяжно сидящую рядом со мной. Моё состояние можно понять: за всю жизнь меня никогда не били, а тут пощёчина от птицы. Кто угодно растеряется.

— Зато в себя пришла, — проскрипела сова и к моим пораженно распахнутым глазам добавилась отвисшая челюсть.

— Ты умеешь говорить? — Осторожно спросила, при этом начиная чувствовать себя сумасшедшей. Лучше поздно, чем никогда.

— И получше тебя, — съехидничала сова, разминая крыло так, будто хочет взлететь или снова отвесить мне пощечину. — Ну что, ещё истерики будут? — Деловито спросила эта поганка, давая понять, что крыло разминалось точно не для полета.

— Нет, — испуганно замотала головой, отодвигаясь от бешенной и — мама! — говорящей птицы.

А ведь точно — как-то до меня туго доходит — та женщина называла сову Вьюгой и говорила, что она ответит на мои вопросы. Тогда наличие речи логично. Угу, если учесть, что с тех пор как я пришла в себя, логикой вокруг и не пахнет.