Не знаешь, что там следующее по списку?

— Рома! — практически гаркнул отец, потом добавил, правда, уже более спокойно: — Не смешно.

***

К моему удивлению, привёз он меня не домой. Знакомый парк встретил нас практически полной тишиной, если не считать шелеста высоченных сосен, мерно покачивающихся от прохладного ветра. С первого взгляда он казался безлюдным, но стоило присмотреться и меж деревьев угадывались ранние пташки: собачники, велосипедисты, бегуны и бабульки с палками для скандинавской ходьбы.

— Зачем? — нахмурился я, предчувствуя ещё один разговор по душам, от которых уже тошнило.

— Просто, — отозвался папа. — В детстве тебе здесь нравилось.

— Не помню.

— Тебе ещё и года не было. По выходным мы любили с мамой брать тебя со Стасом и приезжать сюда.

— Ой, нет-нет, — затряс головой, — пожалуйста, только не приступ ностальгии.

Но мою мольбу, как и ожидалось, проигнорировали.

— Ты тогда совсем мелкий был, едва ходить научился и сразу же побежал. Всё время норовил куда-нибудь от нас удрать.

— С годами ничего не изменилось.

— Мы с мамой только и успевали тебя ловить, прежде чем ты нырнёшь в какие-нибудь кусты или канаву.

— Тяга к приключениям.

Мы шли по одной из прогулочных дорожек, уводящей вглубь парка.

— Стас начинал бегать вокруг тебя и каждый раз, натыкаясь на него, ты менял направление. В итоге вы с ним едва ли не по полчаса могли толкаться на одном пятачке…

— Вечно он весь кайф обламывает. И ни фига с годами не изменилось.

— А мне это казалось таким удобным и безопасным для тебя, — словно не слыша, продолжал отец, — а вот сейчас думаю: может быть, стоило тебя просто отпустить?

— Ну да, глядишь, шею бы свернул лет на двадцать раньше…

— В результате всё заканчивалось тем, что ты садился на землю и вообще отказывался куда-либо идти.

— Ещё бы! Откормили слона, иди попробуй с ним совладай.

— Рома! — отцовское терпение наконец-то иссякло. Мне даже легче стало, а то это его спокойствие было поперёк горла. — Ты можешь хоть минуту спокойно послушать?

— Минута истекла полчаса назад. Кто ж знал, что у тебя с возрастом начнутся все эти стариковские привычки пускаться по волнам воспоминаний…

Я не то чтобы паясничал, просто было что-то такое в отцовской речи, что заставляло меня волноваться.

Александр Дмитриевич устало сжал пальцами переносицу, словно ища в себе силы."

"— Короче, сын. Мы всегда пытались защитить тебя. Временами слишком. И видимо, до сих пор перегибаем палку с гиперопекой… Раньше я списывал это на то, что мы чуть не потеряли тебя. Но сейчас вижу — так было всегда. Наверное, из-за особенностей твоего характера. Но это было страшно — дать тебе полную свободу, ибо твоя тяга к приключениям… она действительно неудержима.