Я же с удивлением обнаружил, что почти не боюсь: отчего-то страх перед возможным диагнозом мерк на фоне той боли, что я испытал, увидев Соню в компании другого.

Баринов настоятельно велел следующим утром сдать кровь.

— Рома, — увещевал он. — Ничего не случилось…

— Да, все только и делают, что твердят мне об этом, а потом тут же впадают в истерику при малейшей возможности.

— Значит, не слушай никого.

— И вас тоже?

— Я не…

— Вы «не». Лишь закидали меня сообщениями о том, чтобы я с вами связался. Срочно!

В трубке повисло молчание, после чего мой онколог тяжело вздохнул:

— Хорошо, я тоже сработал не на высоте.

Но давай рассуждать логически. Уровень лейкоцитов в твоей крови может говорить о чём угодно. Например, о каком-то внутреннем воспалении, которое мы прошляпили. К слову, ты в последнее время как? Не болел, не ударялся?

Я посмотрел на свой синий нос в отражении зеркала.

— Берёг себя аки непорочная дева до первой брачной ночи.

Константин Сергеевич усмехнулся, оценив моё чувство юмора.

— Ну а кровь из носа… Тут я тоже могу назвать тебе вариантов двадцать…

— Вы сейчас кого успокаиваете — меня или себя?

— А тебя нужно успокаивать?

— Вариант, что вы успокаиваете себя, мне тоже не очень нравится.

В итоге, имея какой-никакой план на ближайшие дни, я слегка успокоился, развалившись на кровати. Выходить из комнаты к семейству совсем не хотелось: ловить на себе их обеспокоенные взгляды было то ещё удовольствие. Вновь неожиданно уснул. Проснулся, когда за окном уже царила ночь.

Сон больше не шёл, а вот идеи — одна бредовей другой — более чем.

Сдался я где-то в районе трёх и, подскочив на ноги, стал одеваться. Чёлку я на этот раз уложил основательно.

Обуваясь в полутёмной прихожей и стараясь не разбудить весь дом, костерил самого себя на чём свет стоит.

Ну дурак же, куда меня опять понесло, она однозначно дала тебе понять…

— Ты бы хоть Бакса для прикрытия взял, — вдруг раздался голос брата из кухни, и уже в следующее мгновение в дверном проёме появился полностью одетый Кир.

— Зачем?

— Ну как… — пожал тот плечами. — Смотри. Рома, а куда ты собрался?

Меня перекосило.

— На кудыкину гору.

— Ну вот, я же говорю. А про выгул собаки звучало бы более правдоподобно. С натяжкой, но… более или менее.

— Да иди ты, — беззлобно махнул на него рукой и схватился за отцовскую ветровку, висевшую на вешалке, — все мои вещи остались в Питере.

Но Кирилл, в лучших традициях нашей семьи, и не думал оставлять меня одного, принявшись обуваться.

— Так, а ты куда?

— С тобой на гору. На стрёме постою.

Я напрягся.

— Это ещё зачем?

— Да так, вдруг ещё кто-нибудь решит покуситься на твой замечательный нос.

— Я сам справлюсь.

— Даже не сомневаюсь. Но на стрёме постою, на тот случай, если понадобится помочь труп прятать.