— Чей труп?

— А это уже как повезёт.

Я закатил глаза, но младший брат даже не обратил на это внимания. Схватив ключи, первым вышел за дверь."

"— Вам ещё не надоело меня жизни учить?! — рычал я ему в спину всю дорогу до Сониного дома. — И вообще. Яйца курицу не учат!

— Какое счастье, что мои яйца к твоему происхождению не имеют никакого отношения.

— Боже, мы породили чудовище…

Уже у дома Романовой мы застопорились, топчась на месте перед нужным окном.

— И что дальше? — поинтересовался Кирилл.

— Постучусь, как раньше.

— А если она не одна?

Не то чтобы я не думал об этом, но слышать это из чужих уст было ни разу не приятно.

— Тогда у нас есть ты.

— Ага, всё-таки будем рожи бить?

— Нет, сразу труп прятать.

Сделав глубокий вдох, я постучался в окно. Раньше Соня реагировала на мой приход в любое время суток. Сколько раз я проникал в её квартиру, минуя двери?

На этот раз за окном была тишина.

— Может быть, не слышит? — мягко предположил Кир.

Я стукнул ещё раз, вложив в удар куда больше силы. Стекло угрожающе затрещало.

— Ну или подходить не хочет, — продолжил мысль мелкий, то ли специально дразня меня, то ли по своему малолетству не понимая, как на меня действуют его предположения.

— Или вовсе дома не ночует…

Звук бьющегося стекла и мой сдавленный крик были ему ответом.

***

Обошлось без полиции. Но обратиться к отцу всё же пришлось: дабы отвёз в многопрофильную больницу и договорился, чтобы меня там приняли без документов (вот уж не думал, что я когда-нибудь начну скучать по своему паспорту!). Одним ударом я умудрился не только разбить стекло Сониного окна, но и рассечь внешнюю сторону кисти, повредив один из сосудов.

В итоге кровью было уделано всё — я, Кир, отцовская ветровка, и даже стена старенькой двухэтажки приобрела пару бурых отпечатков.

Кирилл в компании пришедших Дамира и Стаса был оставлен сторожить Сонин дом от чужих посягательств (открытое окно как бы предполагало).

Мы же с отцом до самого утра просидели в отделении травмы, откуда я вышел с парочкой свеже наложенных швов и перевязью на руке. А если прибавить к этому разбитый утром нос, огромный синяк на грудине (привет Даму) и расцарапанную спину, то пациент был скорее мёртв, чем жив.

Но даже в этой ситуации нашлись свои плюсы — с подачи родителя в местной лаборатории у меня взяли кровь для всех необходимых анализов.

— Такими темпами я скоро вконец обескровленным окажусь, — хмыкнул, выходя на улицу.

— Рома, это уже не смешно, — крайне серьёзным тоном сообщил мне отец, следуя за мной.

— А что? Диагноз малокровие заиграл новыми красками, — не унимался я. — Если понимать буквально, конечно же. А то ведь, гляди, я так к тридцати годам соберу все болезни крови.