Она сидела на полу маленькой церкви в Эшбертоне и знала, что за спиной у нее мраморное надгробие над могилой Николаса. Она не находила в себе сил взглянуть на него и вместо теплой плоти Николаса увидеть его запечатленным в холодном мраморе.

Некоторое время она сидела и смотрела на интерьер церкви — такой старый, такой простенький. Некрашеные потолочные балки и стены, пол без всяких узоров. На скамьях в первых рядах — подушечки с ручной обвязкой, как показалось Дуглесс, очень грубые — она уже привыкла к изысканным вышивкам дам — приближенных леди Маргарет.

Дверь открылась, и вошел священник. Дуглесс не тронулась с места.

— С вами все в порядке? — спросил он. Дуглесс сначала даже не поняла его: он говорил с каким-то акцентом.

— Сколько времени я провела здесь? — спросила она. Священник нахмурился: поведение этой молодой женщины казалось весьма странным! То она перебегает дорогу перед мчащимися на полной скорости машинами, то утверждает, что пришла вдвоем с каким-то мужчиной, хотя была одна, а теперь вот не успела войти, как спрашивает, долго ли тут пробыла!

— Ну, несколько минут, не более того, — ответил священник.

Дуглесс могла лишь слабо улыбнуться на это: подумать только — всего лишь несколько минут! Несколько недель она прожила в шестнадцатом столетии, а здесь прошло всего несколько минут! Она попыталась подняться, но ноги плохо держали ее, и священник помог ей встать.

— Может, вам стоит показаться врачу? — спросил он. Психиатру, должно быть! — чуть не выпалила в ответ ему Дуглесс. Интересно, расскажи она о происшедшем с ней психиатру, стал бы он писать об этом книгу или превратил все в некий «фильм недели», собирающий кассу?!

— Нет, не стоит, — ответила она священнику. — Право же, я чувствую себя превосходно! Просто мне нужно вернуться в гостиницу и… — шепотом добавила она. А что потом? Что мне делать там без Николаса?! — подумала она и шагнула к выходу."

"— Не забудьте вашу сумку! — напомнил священник. Дуглесс обернулась и увидела, что на полу возле надгробия валяется ее старая дорожная сумка. Ее содержимое ведь так помогло ей, когда она пребывала в елизаветинской эпохе! И, глядя на сумку, она прониклась чувством какой-то общности с ней: ведь где бы она ни была, сумка тоже неизменно сопровождала ее! Подойдя к сумке, Дуглесс машинально расстегнула молнию на ней и сразу поняла, что все там нетронуто — ей даже не потребовалось рассматривать содержимое.