— А что это было за средство передвижения, чуть не сбившее меня с ног? — спросил он.

Она вернулась и села с ним рядом: если он настроен на самоубийство, то вполне вероятно, что сейчас он более всего нуждается в ком-то, с кем можно поговорить — Откуда вы прибыли? — спросила она. — Речь-то у вас вроде бы английская, но с каким-то странным акцентом.

— Я — англичанин, — ответил он. — Так что же это была за колесница?

— Ну, хорошо! — вздыхая, ответила она: ладно, она немного поиграет с ним в его игру! — Это было то, что англичане называют «туристским автобусом», а в Америке он зовется «микроавтобусом»! Пожалуй, он и впрямь ехал слишком быстро, но это — мое личное мнение! Единственное изобретение двадцатого века, которое англичане действительно приняли, так это — быстрая езда всех повозок с моторами! А про что еще вы не знаете? Про самолеты? Или про поезда? Слушайте, мне, и вправду, надо ехать. Давайте-ка вместе дойдем до дома приходского священника и попросим его вызвать врача! Или, быть может, позвоним вашей матери!

Должен же кто-то в деревушке знать этого безумца, который бегает по улицам в доспехах и притворяется, будто никогда не видал наручных часов или автобуса!

— Что? Моей матери? — переспросил мужчина, и губы его растянулись в подобии улыбки. — Насколько я себе представляю, моя мать в настоящий момент мертва.

— Ой, прощу прощения! Она что, недавно скончалась? Обратив взор к небесам, он ответил:

— Да нет, что-нибудь лет этак четыреста тому назад.

— Ладно, — проговорила Дуглесс, — пойду-ка я позову кого-нибудь!

Но он схватил ее за руку и сказал:

— Знаете, я сидел… сидел в своей комнате за конторкой И писал письмо матери, но вдруг услышал женский плач. В комнате сделалось темно, голова у меня закружилась, а потом оказалось, что я стою, склонившись над женщиной, то есть — над вами! — И он посмотрел на Дуглесс."

"Дуглесс подумала, что, наверное, самым лучшим и самым простым было бы предоставить этого мужчину самому себе, если бы только он не выглядел таким явным шизиком!

— А может, у вас просто в голове все помутилось, и вы не помните, как оделись и прошли к церкви? Отчего бы вам не сообщить мне, где вы живете? Я провожу вас до дома.

— Когда я находился в своей комнате, был год тысяча пятьсот шестьдесят четвертый от рождества Христова! — проговорил он.

Ясное дело — псих! — подумала Дуглесс. — Такой красивый и безумный! Что ж, таков уж мой удел!

— Пойдемте-ка со мной! — мягко сказала она тоном, которым говорят с ребенком, намеревающимся шагнуть в пропасть. — Ну же, пошли! Мы найдем кого-нибудь, кто вам поможет!

Мужчина резко поднялся с величественным видом, словно государь с трона, и глаза его засверкали гневом.