По проселочной дороге в это время катил, приближаясь к ним, один из типично английских, маленьких автобусов, который, как и положено на узкой улочке, ехал, должно быть, со скоростью, не превышавшей каких-нибудь пятидесяти миль в час.

Дуглесс вся напряглась: каким-то непостижимым инстинктом она почувствовала, что мужчина собирается пересечь улицу прямо перед идущим на него автобусом. Дуглесс опрометью кинулась к нему. В тот момент, когда она начала свой забег, из-за угла церкви показался приходской священник, который, оценив ситуацию, тоже бегом пустился к мужчине в доспехах.

Дуглесс примчалась первой и, бросившись наперерез мужчине, сделала лучшую за всю свою жизнь подсечку, которой выучилась в Колорадо, играя в футбол со своими кузенами, и вместе с незнакомцем рухнула на землю, прикрыв его сверху. Доспехи незнакомца скользнули по гравию обочины так, как если б то была какая-нибудь небольшая гребная лодка, разогнавшаяся на воде, и их обоих отбросило в сторону. Автобус, чуть вильнув, проехал лишь в нескольких дюймах от них.

— С вами все в порядке? — спросил священник, протягивая руку и помогая Дуглесс подняться.

— Я… я надеюсь, что так, — залепетала Дуглесс и, вставая, принялась счищать с себя пыль. — А как вы? В порядке? — спросила она у мужчины, лежавшего на земле.

— А что это была за колесница? — в свою очередь спросил он. — Я не слышал, что она подъезжает. И в нее не были впряжены лошади!

Дуглесс и священник обменялись выразительными взглядами.

— Я, пожалуй, пойду раздобуду стакан воды, — сказал священник.

— Постойте-ка! — воскликнул мужчина. — А какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой, — ответил священник и, когда мужчина, как бы в изнеможении, вновь распростерся на земле, еще раз поглядел на Дуглесс. — Я все-таки пойду и принесу воды, — сообщил он и удалился, оставив их вдвоем.

Дуглесс протянула лежавшему на земле мужчине руку, но тот не принял ее и сам встал на ноги.

— Полагаю, вам надо немножечко посидеть, — сказала она и двинулась к железной скамейке за низенькой каменной оградой. Он пропустил ее вперед и лишь тогда проследовал через калитку за нею, а потом не желал садиться, пока не сядет она, но Дуглесс, подтолкнув его, заставила сесть. Он был бледен и не в себе.

— Ваша жизнь в опасности, надеюсь, это-то вы понимаете? — проговорила она. — Посидите-ка пока тут, а я пойду за врачом, вы явно нездоровы!

Она повернулась, собираясь уйти, но ее остановили слова незнакомца:

— Полагаю, что должен быть мертв, — произнес тот. Она опять воззрилась на него. Если он из этих, из самоубийц, так, пожалуй, оставлять его одного не стоит!

— Ну, хорошо, пойдемте со мной, — ласково сказала она, — Мы найдем кого-нибудь, кто вам поможет! Он, однако, и не подумал вставать со скамьи.