"

"Новые стрелы понравились, и Алексей так увлекся изготовлением, отдалявшим его от скорбных мыслей, что успел сделать двенадцать новых стрел до того, как около бани появился Владимир. Капитан оружие осмотрел, прицелился куда-то в облака, хмыкнул, но не высказал ни одобрения, ни неодобрения.

– Все… Тебе завтра надо свежую голову иметь… Отдыхай… Мы с Толей покараулим. Поднимем в шесть…

Второй капитан уже шел со стороны соседнего двора…

* * *Привычный будильник в организме работал по-прежнему без сбоев. Так всегда бывало: когда старший лейтенант Пашкованцев говорил себе, во сколько ему необходимо проснуться, он в это время и просыпался. Даже обычно на пару минут раньше. Точно так же проснулся и в это утро. Увидел, что за маленьким окошком уже светло, хотя в бане стоял обыкновенный полумрак, посмотрел на часы с подсветкой, без двух минут шесть, и только тогда вышел на крыльцо, где стояло ведро с колодезной водой, чтобы умыться. И при этом стукнул кого-то по спине дверью.

Капитаны Владимир и Анатолий стояли в стороне, что-то обсуждая. Алексей за дверь заглянул. На крыльце сидел Мишка Пашкованцев. Волосы всклокочены, глаз не видно, щеки сине-красные.

– Устал вчера… – посочувствовал старший лейтенант братцу.

– Налей сто граммчиков… Сердце останавливается… – голос такой был, словно Мишка всю ночь рот полоскал серной кислотой и язык у него весь от этого занятия потрескался.

– Он в двадцать минут пятого прибежал… – сообщил Владимир. – С тех пор ждет…

– А что, дома не осталось? – удивился Алексей.

– Мамка все попрятала… С ней всегда так, только отвернешься, хвать со стола и спрячет…

Алексей неторопливо умылся и снова на брата глянул. Взгляд у того был жалкий и несчастный. Казалось, и правда парень помирает.

– Только сто граммчиков… И я до обеда в рабочем состоянии… – уверял Мишка.

Алексей зашел в баню, налил в стакан самогонки, вынес на крыльцо вместе с полностью увядшим луком. Мишка стакан взял, долго смотрел в него и тяжело дышал.

– Что не пьешь?…

Мишка вздохнул еще раз, набираясь храбрости, и сделал маленький глоток, сразу, однако, поперхнувшись.

– Не могу… Не лезет…

– Тогда не пей…

– Подожди… Пусть глоток пройдет… Грудь согреет, потом…

Он ждал целую минуту. И через минуту опрокинул стакан в рот одним махом. Прислушался к себе, кивнул:

– Теперь самое то…

И тут же сунул голову в ведро с ледяной водой. Процесс утреннего туалета закончился.

– Отец где?

– Отцу мамка нальет глоток… Но не больше… Сейчас появится… Он, хоть трезвый, хоть пьяный, всегда летом в это время встает…

– Зимой-то, конечно, спится лучше… – подтвердил Анатолий, казалось бы, очевидное недосказанное.