Шагах в двадцати от кромки воды шевелились на слабом ветру засохшие буро-зеленые заросли камышей.

«Хрен вот вам, а не Чапаев! – зло усмехнулся Панфилов. – Не дождетесь!»

Шатаясь на ослабевших ногах, он шумно ввалился в камыши и упал на землю.

– Мельник! – крикнул он лежа, не поднимаясь от земли. – Мельник! Живой?

В ответ Константин услышал только шум реки и отдаленные крики, где-то на другом берегу.

Константин поднялся и выглянул из камышей.

– Мельник! – еще раз позвал он. – Отзовись!

Оглядев отмель, он увидел метрах в пятидесяти ниже по течению, лежащего наполовину в воде человека. Попробовал ползти, но песок под руками не давал опоры, и Константин только отгребал его назад.

– Мельник, мать твою! – заорал Панфилов, бросаясь к нему. – Живой!

Мельнику повезло меньше, чем ему. Пуля пробила крестец, и обе ноги отказали.

Панфилов схватил его левой рукой за джинсовую куртку и потащил в густые камыши с песчаной отмели, где они оба представляли собой прекрасные мишени для стрелков с другого берега.

– Брось меня, Жиган! – хрипел Мельник. – Оба пропадем. Они сейчас переправятся на этот берег. Тогда обоим – хана!

– Это мы еще посмотрим! – упрямо твердил Жиган, таща Мельника все глубже и глубже в камыши. – Это мы еще посмотрим! Еще посмотрим!

Почва под ногами начала проваливаться, и за телом Мельника оставалась неглубокая канавка, которая тут же, на глазах заполнялась водой.

– Стой, Жиган! – простонал Мельник. – Не могу больше… Остановись. Стой же, сука!

Мельник заскрипел зубами и потерял сознание.

Панфилов сделал еще пару шагов и провалился сразу по пояс в болотную жижу. Под ногами дна не было.

Ухватившись за Мельника, он подтянулся левой рукой обратно, на более твердую почву."

"Впереди лежало болото. О том, чтобы перетащить Мельника на другую его сторону, раненому Панфилову нельзя было даже и мечтать. Константин лег рядом с Мельником, кривясь от боли в раненом плече. Страшно хотелось курить. Он полез в карман, вытащил пачку «Кэмела», вылил из нее воду, вытряхнул на грудь размокшие в кашу сигареты, взял щепотку, положил в рот, пожевал.

Желание курить, хотя бы раз затянуться сухим очищающим мозг дымом от этого не уменьшилось, только рот наполнился горькой слюной и сильно захотелось пить.

Константин зачерпул ладонью воды прямо из лужицы между двумя кочками и смочил губы. Стало немного легче.

– Мельник, – позвал он, нащупав пульс у него на шее. – Мельник! Очнись, Мельник!

Панфилов зачерпнул воды, полил из ладони на лицо Мельника. Тот открыл глаза.

– Хана мне, Жиган, – тихо сказал Мельник. – Ноги не слушаются. Идти не могу.

– Не ссы, пацан! – повеселел Панфилов. – Прорвемся! Гадом буду – прорвемся!

Мельник покачал головой.

– Давай так, Жиган, – сказал Мельник.