Охранники – идиоты! – без его приказа гостя не тронут.

Да и не много их тут, рядом с ним, всего двое, остальные там, у ворот, не мог же он прийти с многочисленной охраной на свадьбу сына, выказывая тем самым недоверие не только гостям, но и отцу невесты.

А ссориться с ним Хожахмету очень не хотелось. Вот и взял с собой только двоих, и у тех, кроме пистолетов, ничего нет… Ай, нехорошо все получилось!

– Сам Руслан приехать не смог, Хожахмет, – сказал Панфилов. – Просил передать, что скучает по тебе очень, к себе зовет!

– Что гаваришь, э? – спросил Хожахмет. – Пачэму скучаэт? У него дэнег мало, да?

– Так ведь на чужой стороне и весна не красна, – возразил Константин. – Есть такая русская поговорка. Не слышал?

– Кто ты? – спросил Хожахмет, уже сильно нервничая. Его раздражал этот русский, который разговаривал нагло и агрессивно.

– Моя фамилия Панфилов, – сказал Константин.

Тут стакан из руки Хожахмета полетел в сторону, и пальцы сжали рукоятку пистолета. Он попытался спрятаться за столом, но не успел.

В руке Константина уже блеснул вороненой сталью «вальтер» и дважды выплюнул свинец в Хожахмета.

Первая пуля попала ему в лицо, пробив кость рядом с носом.

Если бы Хожахмет не сползал вниз, вторая вошла бы точно следом за первой, но голова дагестанца опустилась, и вторая пробила ему лобовую кость над левым глазом. Осколки черепа брызнули на землю за спинами жениха и невесты. Выстрелить в ответ он так и не успел.

Криков гостей Константин уже не услышал. Он видел только раскрытые в ужасе глаза женщин, сидящих за столом, и открытые рты кричащих что-то мужчин.

Он нырнул в «жигуленок», успев крикнуть перебравшемуся за руль Мельнику:

– К машинам гони!

Положение у запрудненцев, надо сказать, было хреновое. Выбраться из виноградника на машине можно только по дороге, и то лишь в том случае, если удастся поменять старенький «жигуленок» на одну из иномарок, сгрудившихся неподалеку от праздничных столов.

Иначе догонят. Догонят, окружат и расстреляют, даже не дав выбраться из машины.

Через ряды лозы даже на иномарке не проскочить, значит, остается только два пути, – прорываться через ворота по дороге, навстречу охранникам, которые наверняка уже разобрались с неразорвавшейся гранатой и теперь спешат сюда, или – рвануть к реке, вдоль рядов лозы.

Константин решил, что лучший вариант – захватить одну из машин и с боем прорваться по дороге, разбросав охранников."

"Этот план мог удасться лишь в том случае, если бы запрудненцы были на танке, ну, на худой конец, на бульдозере. Но в их распоряжении оказался всего «БМВ», и едва они увидели дорогу, загроможденную машинами опоздавших гостей, как поняли, что этот путь отхода для них отрезан.

Оставалась река. Мельник круто развернул машину и погнал ее обратно к берегу Аликазгана.