Вилла сидела гнездом на вершине скалы, в углублении врезающегося в берег ущелья и, если перегнуться вниз, справа можно было увидеть крошечный лифт, божьей коровкой ползущий по крутизне обрыва среди кустов и деревьев к желто-серой кляксе пляжа. И широко вдаль негасимо сиял залив с кораблями, яхтами, лодками, плотами и прочими плавучими приспособлениями, при помощи которых человек удерживается на спине морского божества уже столько тысячелетий...

– Никуда отсюда не уйду, – сказала я. – Вот так и буду сидеть все два дня на этом балконе.

Моя подруга засмеялась и сказала:

– Уйдешь, уйдешь... Нас ждут еще Амальфи, Равелло. В какой ресторанчик в Равелло я поведу тебя обедать!... Смотри вниз, нет, правее, вон, напротив двух лодок – видишь дом у самой воды? Он тоже принадлежит Марии, как и эта вилла, – все дедово наследство... Много лет чуть не в развалинах лежал, а года два назад она его отстроила для себя, для дочки. Ну, и для Шимона, когда тот приезжает... Вон как черепица-то на солнце горит... Новенькая!...

– Как называется наша вилла, напомни?

– «CONSOLAZIONE»

– Какое-то громоздкое имя... Что оно означает?

– «Утешение»... Поэтично, правда? Там у деда случилась некая романтическая история. Надо у Марии подробности спросить...

Мы пообедали в ближайшей траттории, прошлись курортным бездельным шагом по торговой Корсо Италия до центральной площади Тассо, заглядывая по пути во все магазины, лавки и забегаловки, а потом до ночи, по моей скулящей просьбе, просидели-таки на балконе, следя за всеми изменениями лица залива, испещренного ноготками лодок, ежеминутно смаргивающего белые нити пенного следа от катеров и бережно пасущего два далеких парусника, истаявших наконец – между двумя огромными кипарисами на склоне ущелья – в направлении Капри, в совсем уже синих сумерках.

* * *

На другой день у нас была намечена грандиозная целодневная поездка... Моя подруга, со свойственной ей щедростью бывалой путешественницы, торопилась развернуть передо мною Амальфитанское побережье.

Но до завтрака уговорила меня искупаться в море. В кабинке лифта, с полотенцами на плечах, с пятидесятиметровой высоты мы медленно сползли к пляжу, подковой охватившему персональную маленькую бухту. Отсюда, если глядеть снизу вверх, поросшие зеленью скалы ущелья высились угрожающе прекрасно и даже оперно-величественно. Вилла «Утешение» на макушке одной из них казалась обломком корабля, заброшенного какой-то гигантской волной на нечеловеческую эту высоту.

Вероятно, летом здесь, внизу, все испещрено цветастыми тентами, а в заколоченном сейчас киоске торгуют напитками и бутербродами.