Вообще всю эту поездку, вернее, этот авантюрный финт в сторону, придумала и разработала моя подруга – страстная, легкая на подъем путешественница. Узнав, что меня пригласили в Мюнхен участвовать в очередном «круглом столе», посвященном очередному неразрешимому вопросу русской литературы, она уговорила меня по пути назад «тормознуть» в Риме и дня на два махнуть в Сорренто, где ее знакомая, та самая Мария, держала недорогой пансион в старой дедовой вилле, на высокой скале, над заливом...

– ... А он ее тоже любил?

– Судя по всему, да... Но ты же знаешь мужчин... Они либо трусы, либо корчат из себя благородных... Да нет, конечно, любил, и любит... Он работал здесь в какой-то фирме, они познакомились, и он потерял голову... Ты увидишь, есть в ней такой итальянский шарм... Но у жены, которая оставалась в Хайфе, обнаружили Альцгеймер, ну, и он не смог «совершить предательства», вернулся в Израиль... Типично мужская логика – если б он бросил жену здоровой, это бы предательством не считалось... Мария какое-то время металась, приезжала к нему, возвращалась опять сюда... В один из таких ее налетов мы случайно познакомились на фестивале клейзмеров в Цфате...

– И... она избавилась от ребенка?

– Зачем же? Чудную девку родила, зовут Сандрой... Ей сейчас уже лет десять...

– А что жена...

– ...В том-то и дело! Жива, жива и жива, хоть ты тресни! Прикована к постели. И он ухаживает за ней, как преданнейшая сиделка. Вырывается в Италию несколько раз в году – повидать дочь и Марию, – и конца этой истории не видно...

...На вокзале в Неаполе нас встречал водитель Паоло – его прислала Мария – с картонкой, на которой мы прочли наши имена.

И замелькали вдоль дороги указатели – Помпея, Везувий, Геркуланум... Моя подруга, неплохо знавшая итальянский, в силу своего общительного характера пыталась разговорить сумрачного молодого человека...

– Как там Мария? – спрашивала она. – Какие новости?

– Все хорошо, – отвечал Паоло.

– А Сандра? Здорова?

– Здорова, – отвечал он.

– А что там, вдали, – Везувий? – встревала я по-английски.

Он бросал взгляд налево, словно с утра, с тех пор, как он выехал за нами к поезду, на этой дороге могло появиться что-нибудь новенькое.

– Везувий, – отвечал он.

И справедливо: в те семьдесят евро, за которые он нанялся нас везти, не входила ознакомительная экскурсия по окрестностям. Мария, Сандра и Везувий на этом пути были уравнены в правах.

Вскоре дорога пошла вверх, закружила, взбираясь все выше, пока наконец слева, внизу не пыхнуло синим пламенем море, и мы практически уперлись в тупик над обрывом. Медленно протиснулись в ворота пансиона, проползли по зеленому, увитому виноградом двору и остановились перед высокой дверью под каменным портиком с выбитым на нем словом: «CONSOLAZIONE».