В каждой видел тебя…

— Ты сейчас так оправдываешься, что трахался все это время, но кончал исключительно с моим портретом в памяти? — едко уточнила я, чтобы за сарказмом скрыть трепетную дрожь в голосе.

— Ну что ты? Трахался я исключительно с чувством вины. Ну ещё немного с сумасшествием, когда прилетал в Петербург и наблюдал за тобой издалека…

Я так и знала, что он меня свести с ума хотел! Вот чуть паранойю не развил во мне своим сталкерством.

— А что только наблюдал? — я скосила глаза в сторону парка, но не смела сделать и шага, чтобы не спугнуть разговор.

— А ты сказала, что бросишься в Неву…

— Кому? Когда?

Руки Кирилла скользнули выше и легли мне на лопатки. Так прижимать меня к себе Бестужеву определенно было удобнее.

— Я шёл за тобой, и ты крикнула Ляле…

Как бы я ни хотела избежать позорной женской истерики, у меня не получалось. Губы затряслись, глаза резко наполнились слезами, и я задыхаясь выдала:

— Я все это время ждала, что ты приедешь! — я оттолкнула Кирилла. Не получилось. — Я даже себе боялась признаться, что отчаянно хочу, чтобы ты приехал и сказал, что все хорошо. Что все будет правильно, что ты не женат, в разводе, вдовец! Что-нибудь!

Слёзы душили. Я проглатывала слова.

— Я в разводе, — медленно сказал Кирилл, и его ладони скользнули к моему затылку, запутались в волосах, чтобы в итоге заставить меня уткнуться в тёплую, пахнущую апельсинами грудь Кирилла.

— Какая теперь разница! — вырвалось у меня со всхлипом. — Я так хотела, чтобы больше не было больно. Я же просила тебя тогда. Я же призналась тебе! А было все равно больно! И я почти решилась не рожать! И это тоже больно!

— Тш-ш-ш… — Кирилл прикоснулся губами к моему виску. Провёл тёплую полосу прикосновений, аккуратно приподнимая мокрое от слез лицо за подбородок. — Теперь не будет больно. Я заберу всю твою боль, понимаешь…

— Тогда роди за меня, — уже в голос ревела я, не в силах справиться с гормональным скачком, а ещё с беспомощностью, которая накатила, как только Кирилл появился в поле моего зрения.

— Мы можем просто сделать кесарево сечение, — попытался найти компромисс Кирилл, и я ещё сильнее расплакалась. Вцепилась своими пальцами в его свитер, оставляя уродливые заломы и вмятины на шерсти.

— А дальше-то что? — не успокаивалась я, ловя губами на шее Кирилла нитку пульса и касаясь ее кончиком языка."

"— А дальше… — потерял нить разговора Бестужев. — Нет. Не так. Ева, сначала я тебе расскажу, как люблю тебя… Как с ума схожу. Как брежу. Как желаю. Только одну тебя. Чтобы только моя была. А я твой. Только твой, понимаешь? Без всяких левых баб. Но то, что случилось между нами… Такое, Ева, изменить нельзя, простить?

Глава 58

Кир. Два года спустя.

Детский всхлип раздался из-за двери. Я потёр глаза и коснулся острого плечика в веснушках.