Я опустилась на туго прижатый к животу член и немного поелозила, находя максимальную точку соприкосновения. — Не торопись.

А сейчас Кирилл смеялся иначе, с нотами хмельной радости. И обнимал крепче, задевая особенно восприимчивые точки на моем теле, пробуждая более глубокое, острое желание. Его ладони скользили по моим плечам, по груди, аккуратно сдавливая ее, лаская, сжимая вишенки сосков, чтобы следом их коснулся язык. Пальцы рисовали дорожки к низу живота, невесомо задевая чувствительную пуговку пупка. А потом находили…

Мой голос разносился над вечерним городом. Отлетал от всех поверхностей. Пальцы Кирилла умело скользили по клитору, теребили его, сжимали. Мне казалось, что если немедленно Кирилл не воспользуется членом, я снова кончу от пальцев. Но я больше переживала. В одно мгновение Кирилл утянул меня на себя, и мы поменялись местами. Я была снизу.

Член прошёлся у меня между ног, собирая капли смазки, и я готова была заскулить от нетерпения. Несколько секунд томительного ожидания. Я дышала рвано, оголенная грудь вздымалась, а потом — глаза в глаза. Взгляд Кирилла как последний шаг в бездну, как космическая пыль в расплавленном серебре.

Ощущение наполненности, лёгкого тепла, которое растекалось от клитора по всему телу. Кирилл замер, войдя в меня, и прикрыл глаза.

— Ты очень узкая, — хрипло выдохнул мне в губы Кир, и я зачем-то рефлекторно сжалась вся ещё сильнее. — Не делай так.

Шепот Кира заставлял меня дрожать. Я терялась в звуках голоса Кирилла с каждой минутой все сильнее. Мне так нравились мягкие раскачивающие движения и то, что Кир всегда держал меня на грани. Он то резко выходил, задерживаясь в самом конце, то медленно и плавно возвращался.

Шезлонг подо мной стал влажным. Между ног все пылало и горело. Я хныкала, прося Кирилла сделать хорошо побыстрее. Я просто не могла получить свой оргазм, что постоянно сбегал. Вместе с тем я не хотела расставаться с этим ощущением наполненности. С этими звуками ударов тела о тело, с этим запахом секса, который пропитал нас с Кириллом насквозь.

Я прикусывала кожу на шее Кира и шептала в беспамятстве:

— Да, да… прошу, не отдаляйся…

— Ещё скажи, трахай лучше, — с сарказмом выдавал Кирилл, намекая, что он решает, как и что делать. А потом свёл мои руки над головой. И я выгибалась навстречу, желая как можно быстрее, острее почувствовать наслаждение. И я его получала. От губ, которые замирали на моей груди. От острых укусов, что теребили соски, делая их мгновенно твёрдыми. От рук, которые сжимали меня в нужном месте, чуть выше талии, по границе рёбер, словно лаская как музыкальный инструмент, чтобы он выдавал только желаемую мелодию.

Я выдавала стоны, крики, вздохи.

От всего.