– Я ездила на лечение!

– Да неужели?

– Да!

– Оставив беспомощного человека одного, заперев при этом квартиру?

– Я оставила деньги соседке, чтобы она за ним присмотрела!

– Какая трогательная заботливость! А-то, что она страдает алкоголизмом, и пришла только на пятый день, тебя не волновало?

– Откуда мне было знать, что она будет пить?

– Правда?

– Да! Это тебе, видно, нечего делать, раз за всеми следишь.

Я хочу закрыть верь, но Марина не даёт.

Из квартиры напротив выходит тётя Зоя.

– Наденька, всё в порядке? – вежливо интересуется пожилая женщина.

Я больше чем уверена, что она слышала каждое слово.

Но это совершенно не говорит о том, что она не встанет на сторону законной жены.

– Да, тётя Зоя. Марина уже уходит, – произношу я с нажимом, глядя в горящие ненавистью глаза соперницы. – Ведь так? – спрашиваю у неё.

– Да. – Супруга Алексея немного расслабляется и гордо вскидывает подбородок. – Я ухожу, – бросает брезгливо. – Только ещё один маленький моментик.

Марина играет изящными пальцами и специально тянет время, заставляя меня нервничать. Кривит губы в ехидной усмешке, и жестом фокусника достаёт из кармана лист.

Я уже вижу, что это медицинская справка. Холодный озноб ледяным дыханием пробегает по моей спине. Я жадно смотрю туда, где должен быть написан диагноз. Строчки расплываются, а буквы сливаются в сплошную чёрную линию, но я всё равно успеваю прочесть:

«Заключение: беременность одноплодная, 16 недель».

Глава 22

Мой взгляд неосознанно скользит по фигуре Марины и останавливается на её животе. На Долгиной широкий свободный серый свитер с высоким воротником, и под ним сложно что-то разглядеть. Поднимаю глаза на Марину.

На её лице всё: триумф, торжество и… презрение. Чувствую, как Алексей подходит ближе и тоже читает медицинский документ.

Такие вопросы нужно решать без посторонних. Я невольно отступаю назад, давая возможность Алексею уйти. Но Лёша никуда не торопится. Он безэмоционально смотрит в лицо своей жене. Какое-то время они стоят друг против друга. Муж и жена. Их разделяет порог моей квартиры. Это всего лишь шаг. Один шаг. Это так мало. А значит так много.

Повисшая тишина бьёт по барабанным перепонкам сильнее вибрации тяжёлого рока. И я понимаю, что это конец.

Медленно бреду в комнату и замираю у окна. Смотрю ничего невидящим взглядом и пытаюсь дышать. Звук захлопнувшейся двери отнимает и это.

Всё.

Я ведь с самого начала знала, что ничего не выйдет. Тогда почему сейчас так больно? В груди нестерпимо жжёт, и в горле стоит ком от непролитых слёз. Их не будет.

Каждой сказке наступает конец, и, как правило, – счастливый. Только я не в сказке, в реальной жизни её не бывает. Я сама создала для себя уютный мир и жила в нём, наплевав на реальность.