— Зачем? — вот чувствовала я, что храмовники тоже не так просты.

— Они наивно полагают, что займут тут самые высокие посты и будут обучать своих аристократиков, при этом уверены, что смогут выжить простых крестьянских детей за стены ""Храма науки"", — подленько как-то похихикал Морк.

— Иии, — подтолкнула я мужчин к дальнейшему рассказу, — как они это думают провернуть?

— Ну, родная моя, конкретно эти высокородные мужи науки с чего-то взяли, что магия у детёнышей аристократов сильнее и чище. Поэтому они радеют за отбор студентов по принципу: кто одареннее, тот и поступает.

Ну, мы и не мешаем. Пусть, не все же нам на себе тащить, и с них хоть капля воды будет.

— Капля воды, — не поняла я.

— Присказка такая: ""с самого колючего кактуса хоть капля воды в жару"".

Ага, поняла я, это что-то вроде нашего: ""с паршивой овцы хоть шерсти клок"". Ну, в принципе верно.

Постепенно аудитория опустела. Мы выходили последними. Не знаю, почему не тенями, но видимо храмовники умеют передвигаться и как обычные люди.

Выйдя из административного здания, мы направились в мою комнату. Хаул не отходил от меня ни на шаг, словно действительно охранял.

В абсолютной тишине мы прошлись по аллейке. В воздухе витал запах свежести, как бывает после дождя. В лужах отражалось вполне привычное для меня солнце и только летающие в небе драконы напоминали, что я не на родной Земле.

— Хаул, а почему ты никогда не спрашиваешь ничего о моей прошлой жизни? Тебе не интересно, — тихо спросила я, глядя на разноцветную крупную птицу, сидящую на газоне. Красивая и такая необычная.

— Я боюсь услышать о твоем женихе. Не хочу знать ничего о том, кого ты любила до меня, — тихо ответил он, сжав руку на моей талии.

— Ты ревнуешь? Это ведь смешно. Он остался в прошлом, а ты в моем настоящем и будущем, — улыбнувшись, я заглянула ему в глаза. Ууу, серьезный такой, нахмурился.

— Я понимаю это, — он сдержанно кивнул, — но не хочу даже напоминать тебе о нем. Хотя мне интересно, как ты жила. Я часто разглядываю твои картинки в книге, где ты маленькая с бабушкой и дедом.

— Откуда ты знаешь, что это мой дед и бабуля? — я вспомнила о своем фотоальбоме и тяжело вздохнула.

— На обороте все подписано, — Хаул склонился и легонько поцеловал меня в макушку. — Я верну тебе эти карточки, не переживай.

А пока я сам в одиночестве смотрю картинку и читаю на обороте о том, что вы отмечаете, кто изображен на портретах и где происходит событие. Я каждый вечер разглядываю их перед сном.

Да, я и забыла: бабушка всегда все подробно расписывала на обороте фото, все боялась, что в старости станет памятью слаба. А не дожила. К горлу подкатила горечь.

— Их могилки остались в моем мире, — тихо поделилась я своими переживаниями, — никто не придет на кладбище, не приберется, не поставит цветы.