Но, в общих чертах, дело обстоит так: если откроется академия, то отпадет необходимость в существовании императорской службы по выявлению лиц наделенных черным даром. Это те самые люди, что блокируют дар у детей. По последним данным, после этой процедуры каждый третий ребенок умирает, Ирина. Если у меня все получится, то дети будут учиться, и дар блокировать не придется. Ты понимаешь, как много зависит от меня. Каждый второй из здесь присутствующих с удовольствием свернет мне шею, чтобы крестьянские дети, некроманты и менталисты, не оскверняли храм знаний, так они называют эту Академию.

Им по большей части плевать на детей, лишь единицы действительно нас поддерживают.

— А как же те студенты некроманты первого курса, у них же дар у всех, — не поняла я.

— Это храмовники, все до единого, — пояснил Хаул.

— И девушка? — признаться, я была удивлена.

— И она тоже, — жнец кивнул. — Ее магия очень сильна.

— У вас творится тут что-то невообразимое, — возмущенно зашептала я. — Но причем тут наши взаимоотношения?"

"— Все просто и сложно одновременно. Ты мое единственное слабое место, я не могу защищать тебя круглосуточно, пока у наших отношений нет определенного статуса.

Теперь же все изменилось.

— Чем? Что изменилось? — я пыталась расставить все по своим местам, но выходило плохо. Не вникала я до конца в проблемы этого мира.

— Теперь ты Ирина ДартФао, я могу никого не спрашивая обезопасить тебя, наложив свои путы. Морк и Вэкс будут охранять тебя, когда я не могу это сделать. Да и тронуть жену жнеца — это нужно быть самоубийцей. Нам дозволено за такое даже убить. Так что, никто не решится на такой шаг.

Мое имя само по себе уже защита.

— Я все понимаю, Хаул, но тебе нужно было сначала поговорить со мной, а потом… — я замолчала и махнула рукой.

— Ирина, милая моя, ты бы отказала мне, я знаю. Я ни к чему тебя не принуждаю. Я докажу тебе, что я достоин быть с тобой рядом. Свидания, цветы, подарки — все для тебя. Но не мог я иначе. Я спать не могу, зная, что ты там одна, в комнате на этаже, и никто не придет тебе на помощь.

— А сейчас что изменится? Будешь в моей комнате спать? — прошептала я.

— Нет, теперь тебе достаточно просто позвать меня и я услышу.

Тени нас связали настолько сильно, что одно произнесенное имя, и я окажусь рядом с тобой.

Ректор зазвонил в колокольчик и все смолкли.

Следующие два часа мы выслушивали длинные списки требований комиссии, которая явится в академию через каких-то пять дней. Потом выступали деканы, сообщали, у кого какие документы готовы. Мое имя прозвучало тоже, как оказалось, я еще должна была сдать экзаменационный материал, только почему-то ХоШио не потрудилась мне об этом сообщить.