Такие женщины были подобны появлявшимся в мире ангелам, посланным сделать его немного лучше. К ним не могла пристать ни грязь, ни ложь, ни клевета. Они были слишком чисты и трогательно наивны, чтобы опускаться до низменных страстей. И в то же время обладали магией притяжения, свойственной настоящим женщинам.

– Я рад, что ты прилетела, – сказал он почти искренне.

– Надеюсь, ты говоришь правду.

Кажется, за несколько лет она уже успела понять его характер.

– Через два дня я улечу, – добавила она с грустью.

Она продолжала говорить, и он с удовольствием ее слушал, однако раздражение на самого себя только усилилось.

Когда они вошли в квартиру, Джил снова повисла у него на шее. Наверное, ей была нужна эмоциональная поддержка. Дронго в который раз подумал, что много лет назад он был куда более эмоционален. Тактичный Вейдеманис, знавший, что приехала Джил, не стал их беспокоить. Мобильный аппарат молчал, а к городскому Дронго не подходил. Автоответчик записывал голоса звонивших."

"У Дронго была большая двуспальная кровать, на который он всегда спал один. Джил знала об этой его странности. Даже в отелях он заказывал две двуспальные кровати – для себя и для Джил.

Он никогда не признавался, но когда рядом оказывался кто-то посторонний, Дронго не мог уснуть. После тюрьмы в Индонезии, где двадцать лет назад его едва не задушили во сне, он мгновенно просыпался, если рядом слышал чье-то дыхание. Тогда его настороженность спасла ему жизнь.

Но днем он мог позволить себе быть рядом с Джил. Когда они лежали рядом, она провела рукой по его вискам.

– Ты седеешь, – грустно сказала она.

– Надеюсь, что успею полностью облысеть до того, как поседею, – пошутил он, – и ты меня к тому времени разлюбишь.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно.

– Знаю, – согласился он.

– Я могу спросить, о чем ты все время думаешь? – осторожно спросила Джил.

Он помрачнел. Больше всего на свете он не любил посвящать в свои дела Джил. Достаточно и того, что он не может себе позволить постоянно жить рядом с ней в Италии.

– Сейчас мы занимаемся расследованием одного сложного преступления… – Он говорил неохотно.

– Как обычно. – Она знала, что он не станет рассказывать подробности и поэтому не настаивала.

– Иногда я чувствую, что мои расследования делают меня меланхоликом и мизантропом, – признался Дронго.

– Значит, мне нужно быть чаще рядом с тобой, чтобы лечить тебя от меланхолии, – улыбнулась Джил. Затем неожиданно нахмурилась: – Я все время хотела спросить тебя в Севилье…

Он насторожился.

– О чем?

– Ты позвал меня туда после завершения своего расследования?

– Да, – он всегда помнил, что когда-то ей говорил.

– Вся Севилья говорила о твоем расследовании. Ты нашел убийцу, и об этом говорили во всех отелях.