""Молись, Петр Варфоломеевич, молитва все превозможет и, как должно,

образует…"""

"— Ведь как

бывает, – объясняла Макрина, — ты просишь Заступницу нашу усердную помочь тебе,

умягчить чье-то черствое сердце, раз другой, третий просишь, и Она, как скорая

помощница, нисходит по твоим молитвам и касается Своей благословляющей десницей

этого омертвевшего сердца. И то сразу оживает, как засохший цветок после дождя

и откликается помощью на твою просьбу и нужду. Потом этот человек и сам может

быть удивляться будет, с чего это он вдруг тебе милость оказал.

Но такова сила

Божия, которая и мертвого способна оживить…

У входа в офис

Грибова Петр Варфоломеевич замедлил, перекрестился, ""Господи, благослови,

Пресвятая Богородица, помоги"", — попросил и тронул рукой большую

стеклянную дверь. Охранники долго куда-то звонили, выясняя, действительно ли

следует пропустить к Самому пенсионера такого-то. Трубка о чем-то невнятно

шипела, и стражи с подозрительным прищуром с ног до головы оглядывали Петра

Варфоломеевича. А тот оробел, даром что и сам-то был таким же

охранником-вахтером.

Хотел уж было сказать об этом, но не решился. А тут как

раз и пропустили… Приемная, не в пример их директорской, была меблирована

изящно, с иностранным вкусом: легкие удобные кресла и низкие столики с

журналами для посетителей; широкие, как среднеевропейская равнина, секретарские

столы, уставленные телефонами, компьютерами и прочей офисной премудростью; под

стать всему — дородные стенные шкафы, заполненные книгами и толстенными

папками. Петру Варфоломеевичу указали на свободное кресло и велели подождать,

однако присесть он не отважился — больно хрупким показалось кожаное седалище —

и подошел к книжному шкафу.

Среди объемных фолиантов со сводами законов он тут

же усмотрел два знакомых, тисненых золотом, корешка: жития святых Димитрия

Ростовского за июль и сентябрь. ""Ага, бывает тут наш брат, — подумал Петр

Варфоломеевич, — им помогли, а они, значит, одарили благодетеля"". Воодушевленный

этой догадкой, он подошел к креслу и испытующе покачал его рукой за

подлокотник.

— Да не

бойтесь, они и слона выдержат, — пропыхтел сидящий рядом толстяк и ткнул

свернутой газетой, которой только что помахивал перед лицом, в кожаное сиденье,

— Италия — не какая-нибудь там Середка.

— Почему, и у

нас могут делать, — возразил Петр Варфоломеевич, опускаясь в кресло.

— У нас только

бананами могут торговать, — пренебрежительно просипел толстяк, — да и то

африканскими.

Петр

Варфоломеевич, хотя и не согласен был, промолчал и оглядел прочий, собравший по

случаю в приемной народ.