Вот такой вырисовывался

человек — щедрый на милости и безотказный.

— Нет, не

откажет, — убежденно повторил Петр Варфоломеевич, глядя как батюшка задумчиво

теребит бороду. — Нам же не для себя. Понятное дело, если крыша в храме и

дальше будет течь, рушится все начнет. Опять же, пол подгнил — перестелить

надо? Надо. Ему же все обратно вернется. Ведь сказано: не оскудеет рука

дающего. Сказано?"

"— Сказано, —

подтвердил батюшка. — Вот только если бы все на Бога упование имели, разве ж

пришлось тогда просить? Сами бы принесли. Ан, не несут.

— Грибов даст,

— Петр Варфоломеевич ладонь на ладонь сложил перед собой руки.

— Благословите,

пойду просить…

Петр

Варфоломеевич еще раз потеребил свою память, вспоминая все ли необходимое

исполнил? Выходило, что все: и Божией Матери помолился, и о своем предстоящем

визите заблаговременно предупредил. Накануне Петр Варфоломеевич лично дважды

звонил в приемную Ивана Сергеевича: в первый раз его просьбу о встрече записали

и обещали доложить самому. Во второй раз передали высочайшее согласие и время

назначали — аккурат на одиннадцать утра.

""Ну, вот, раз сам назначил,

значит примет, — успокаивал себя Петр Варфоломеевич. — А там уж, думаю, не

откажет"". Ему представлялось, как встречает его сановитый Иван Сергеевич с

распростертыми объятиями и внимательно выслушивает о горестях и бедах

православного прихода, украдкой вытирая слезу. Умиляется его, Петра

Варфоломеевича, стараниями и трудами. ""Да что, вы, Господи, говорит, и

просите-то всего? Я втрое супротив этого дам, да еще и иконостас новый вам

выстрою""…

Такими мыслями

Петр Варфоломеевич незаметно не на шутку растрогал свое сердце и чуть не пустил

слезу.

""Какой же, все-таки замечательный человек"", — с теплотой и

благодарностью думал он о Грибове, уже более не сомневаясь в положительном

исходе дела, как будто все уже было подписано, согласовано и, более того,

выдано на руки…

Петр

Варфоломеевич шел по мосту через Великую. Дождик уже окончился, и только

тяжелые темные облака напоминали о непогоде. Они раздутыми овечьими шкурами

наползали из-за спины Петра Варфоломеевича и массивными террасами громоздились

впереди.

, как раз там, где предположительно и находилась конечная цель его

путешествия…

Петр

Варфоломеевич попытался вызвать в памяти не раз виденное на портретах крупное

волевое лицо Грибова, быть может чуть-чуть одутловатое и обрюзгшее от бессонных

ночей, проведенных в заботах и трудах, но выходило как-то не так: то брови

слишком густыми выходили, то лысина великоватой. Оставив это пустое занятие,

Петр Варфоломеевич взялся прикидывать, где сподручнее мастеров найти, чтоб пили

не шибко и дело знали.